- В садике одни бациллы, нечего их в дом тащить, - свекровь отказалась брать внучку на выходные

Я позвонила Галине Петровне в среду вечером, когда мыла посуду и одновременно следила за тем, чтобы Вероника не вылила на пол стакан компота. Руки были в пене, телефон я зажала плечом, и голос свекрови прозвучал бодро и приветливо.

— Галина Петровна, у меня к вам просьба, — начала я, стараясь звучать не слишком просяще. — Можете взять Веронику на субботу и воскресенье? Нам с Денисом очень нужно съездить на дачу к моим родителям, там кровля течёт, надо чинить вдвоём. Одному папе не справиться.

Пауза была короткой, но я её почувствовала.

— А Вероника в садик ходит? — уточнила свекровь.

Вопрос прозвучал странно. Конечно ходит, свекровь это знала, мы обсуждали садик ещё в сентябре.

— Ходит, — ответила я. — С сентября уже, адаптировалась хорошо.

— Тогда не могу, — сказала Галина Петровна, и голос её стал суше. — Извините, но я не хочу рисковать здоровьем. В садиках сейчас всё ходит, вирусы, инфекции. Вероника принесёт что-нибудь, я заболею.

Я выпустила из рук губку, и она шлёпнулась в раковину.

— Но она здорова, — возразила я. — Мы справку недавно брали, всё отлично.

— Сегодня здорова, завтра температура, — ответила свекровь. — Вы же знаете, как это бывает. Ребёнок из сада приносит всё подряд. Я в своём возрасте не могу себе позволить болеть. У меня давление, суставы. Простуда для меня не насморк, а серьёзное дело.

Я стояла с мокрыми руками, и внутри поднималось что-то горячее и липкое. Я понимала, что у свекрови есть свои причины, но я также понимала, что мне нужна помощь. Мы с Денисом работаем оба, вечером я забираю Веронику из садика уставшая, готовлю ужин, укладываю спать, и выходных как полноценного отдыха у меня нет уже три месяца.

— Хорошо, — сказала я коротко. — Спасибо, что ответили честно.

Мы попрощались. Я вытерла руки и написала маме, что придётся ехать втроём или вообще отложить ремонт. Мама ответила, что ничего страшного, переживём ещё неделю.

Вечером я рассказала Денису. Он пожал плечами.

— Ну, мама всегда такая, — сказал он, не отрываясь от телефона. — Она мнительная. Ты же знаешь.

Я знала. Галина Петровна протирала ручки дверей антисептиком, не ездила в общественном транспорте в сезон простуд, на почту ходила в маске ещё до 2020. Но одно дело быть осторожной, другое дело отказывать собственной внучке.

Через две недели Денис заболел. Лежал с температурой три дня, я сидела с ним и с Вероникой. Садик пришлось пропустить, потому что у дочки начался насморк. Я взяла больничный, сидела дома, варила суп, вытирала сопли, мыла полы. На четвёртый день позвонила свекровь.

— Как вы там? — спросила она участливо. — Денис мне сказал, что заболел.

— Выздоравливаем, — ответила я. — У Вероники насморк, но уже легче.

— Вот видите, — сказала Галина Петровна, и в голосе её прозвучало торжество. — Из садика принесла. Я же говорила, что там одни бациллы. Дети болеют, родители болеют, потом все по кругу. Хорошо, что я не взяла её тогда на выходные, а то сейчас бы тоже лежала.

Я сжала телефон так, что побелели костяшки.

— Дети в садике болеют, это нормально, — сказала я ровно. — Иммунитет формируется.

— Формируется, — согласилась свекровь. — Но зачем мне в этом участвовать? Я своё отболела, мне теперь здоровье беречь надо.

Мы попрощались. Я бросила телефон на диван и пошла на кухню. Вероника сидела на полу с кубиками, Денис дремал в комнате. Я поставила чайник и подумала, что злость моя не из-за отказа даже, а из-за того, как легко свекровь отгородилась от нас. Как будто мы источник опасности, а не семья.

В ноябре у меня был день рождения. Галина Петровна приехала с тортом и подарком для Вероники. Мы сидели на кухне, пили чай. Вероника показывала бабушке рисунки из садика, рассказывала про утренник. Свекровь слушала, улыбалась, гладила внучку по голове.

— Может, на следующей неделе заберёте Веронику к себе на денёк? — осторожно предложила я. — Она соскучилась, да и мне надо разобрать зимние вещи, а с ней сложно.

Галина Петровна допила чай и поставила чашку на блюдце аккуратно.

— Нет, Оленька, не получится, — ответила она. — Понимаете, она в садик ходит, там сейчас сезон болезней. Я не могу рисковать. Вот летом, когда садик закончится, с удовольствием возьму хоть на неделю.

— До лета ещё полгода, — сказала я.

— Ничего, быстро пролетит, — свекровь встала и начала одеваться. — Вы уж пока сами справляйтесь. А я приеду в гости, вот как сегодня, и Веронику увижу.

Она ушла. Вероника спросила, почему бабушка не забирает её ночевать, как бабушка Лена, моя мама. Я не знала, что ответить. Сказала, что бабушка Галя занята.

Вечером я подняла этот вопрос с Денисом.

— Твоя мама готова видеть Веронику только в стерильных условиях, — сказала я. — Она приезжает к нам, сидит час, уходит. Но взять ребёнка на выходные отказывается, потому что садик. Это же ненормально.

Денис вздохнул.

— Она боится, — сказал он. — Ей шестьдесят восемь, у неё правда слабое здоровье. Ты же видела, как она в прошлом году после гриппа лежала.

— Видела, — согласилась я. — Но другие бабушки как-то справляются. Моя мама берёт Веронику, хотя тоже не молодая. И ничего, не умирает.

— Твоя мама другая, — Денис почесал затылок. — Она проще к этому относится. А моя мама всегда была мнительной. Её не переделать.

— Я не хочу переделывать, — сказала я. — Я хочу помощи. Хоть иногда. Мы оба работаем, я устаю, мне нужно хоть один выходной, когда я могу выдохнуть.

— Давай попросим твою маму, — предложил Денис.

Я посмотрела на него и поняла, что он не слышит меня. Он слышит проблему, но решает её не через разговор со своей матерью, а через перекладывание на мою. Я ничего не ответила. Просто встала и пошла складывать бельё.

Через пару недель у Дениса на работе планировался корпоратив, важный, с партнёрами, присутствие обязательное. Я тоже должна была быть, как жена. 

Мероприятие планировалось на субботу вечером. Моя мама уехала к сестре на неделю, других вариантов не было. Я позвонила Галине Петровне.

— Галина Петровна, у нас очень важное дело в субботу вечером, — сказала я. — Нам обоим нужно быть на корпоративе у Дениса. Это рабочее мероприятие, отказаться нельзя. Можете посидеть с Вероникой? Всего четыре часа, с шести до десяти. Мы её покормим, уложим, вам только присмотреть.

Свекровь помолчала.

— А садик на этой неделе был? — спросила она.

Я сжала зубы.

— Был, — ответила я. — Она ходит в садик, Галина Петровна. Она здорова, анализы хорошие, но садик был, да.

— Тогда извините, не могу, — сказала свекровь, и голос её стал жёстче. — Я вам уже объясняла. Ребёнок из садика приносит инфекции. Вы можете найти няню на вечер или попросить кого-то ещё.

— Кого ещё? — я не сдержалась. — Моя мама уехала, других бабушек нет. Няню на четыре часа найти сложно и дорого. Вы бабушка. Вы могли бы помочь.

— Я бабушка, но я не обязана жертвовать своим здоровьем, — ответила Галина Петровна, и в голосе появилась сталь. — Вы выбрали садик, вы и расхлёбывайте последствия. Я не хочу болеть из-за вашего удобства.

Я положила трубку, не попрощавшись. Руки дрожали. Я написала Денису, что его мама отказалась. Он ответил, что попробует уговорить. Позвонил ей, говорил долго, вернулся ко мне с виноватым лицом.

— Она не согласна, — сказал он. — Говорит, что принципиально. Что пока Вероника в садик ходит, брать её не будет.

— То есть до школы что, вообще не возьмёт? — спросила я.

— Ну, видимо, так, — Денис развёл руками. — Что я могу сделать? Она взрослый человек, у неё своя голова.

Я посмотрела на него и поняла, что злюсь не только на свекровь, но и на него. На то, что он не готов настоять. На то, что ему проще согласиться с матерью, чем защитить нас.

В итоге мы нашли студентку через сайт, она согласилась посидеть за полторы тысячи. Мы поехали на корпоратив, я улыбалась партнёрам, пила шампанское и думала о том, что Галина Петровна сейчас дома, смотрит телевизор и довольна, что не рискует здоровьем.

Вечером, когда мы вернулись, студентка сказала, что Вероника спала спокойно, всё хорошо. Я заплатила ей, проводила, закрыла дверь. Села на диван рядом с Денисом.

— Нам надо поговорить с твоей мамой серьёзно, — сказала я. — Я не могу больше так. Она либо бабушка, которая помогает, либо просто дальняя родственница, которая иногда заходит в гости. Но называться бабушкой и отказывать в помощи, потому что ребёнок социализируется в садике, это неправильно.

Денис потёр лицо ладонями.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он устало. — Заставил её? Она не изменится. Она всю жизнь такая.

— Я хочу, чтобы ты поговорил с ней, — ответила я. — Чтобы ты объяснил, что мы нуждаемся в поддержке. Что Вероника её внучка, а не источник инфекции. Что семья не только про удобство, но и про участие.

— Хорошо, — кивнул он. — Я попробую.

Он позвонил ей на следующий день. Разговор длился двадцать минут. Я слышала обрывки. Денис говорил спокойно, потом громче, потом снова тихо. Он положил трубку и посмотрел на меня.

— Она сказала, что мы её не уважаем, — проговорил он. — Что она имеет право беречь своё здоровье. Что если нам нужна помощь, мы можем нанять няню или попросить твою маму. Она не против видеть Веронику, но только у нас дома или на прогулке, не у себя.

— То есть ничего не изменилось, — сказала я.

— Ничего, — согласился Денис.

Мы замолчали. Вероника играла в комнате, что-то напевала. За окном шёл снег. Я подумала о том, что у меня есть выбор. Я могу продолжать злиться, могу разорвать отношения, могу принять ситуацию как есть. Но ни один из вариантов не кажется правильным.

— Значит, так и будем, — сказала я. — Без её помощи.

— Наверное, — ответил Денис.

Галина Петровна продолжает приезжать раз в две недели. Она привозит гостинцы, играет с Вероникой, пьёт чай, уходит через час. Она спрашивает про садик, радуется успехам внучки, но на предложение забрать её к себе качает головой. Я не настаиваю. Я устала настаивать.

Иногда я думаю, что когда Вероника пойдёт в школу, свекровь снова найдёт причину. Скажет, что в школе тоже болеют, что дети приносят вирусы. Или придумает что-то ещё. Потому что дело не в садике и не в бациллах. Дело в том, что ей удобнее любить внучку издалека, в отмеренных дозах, без ответственности.