Все дети сестры живут со своими отцами и почти не видят мать, но зато эта мать меня ещё жизни учит!

Моя сестра — человек с очень странной жизненной позицией. Странной до такой степени, что иногда хочется проверить, не из параллельной ли она вселенной.

Она родила троих детей от трёх разных мужиков, с каждым благополучно развелась. Дети остались с отцами, а Жанна при этом свято уверена, что поступила правильно на все сто и вообще «ничего никому не должна».

Мало того, она ещё и меня умудряется учить жизни и наставлять, как будто это не она по чужим квартирам чемоданы таскала, а я. Видеть её не могу, честно говоря. Уже думаю — хоть к родителям не приезжай, потому что после своего последнего развода она живёт с ними, и от неё не спрячешься: везде её голос, её советы, её напускная мудрость.

Кстати, позиция родителей тоже весьма занятна. Они ни в чём Жанночку не упрекают, как будто так и надо — наплодить детей и скинуть воспитание на отцов, а самой вернуться в тёплое родительское гнёздышко. К старшей дочери у них вообще нет никаких претензий.

Зато я вечно выслушиваю, что неправильно живу.

Хотя формально — «образцовая дочь», если уж сравнивать. Я работаю, вышла замуж, родила ребёнка и даже не скинула его на отца или на бабушек. И не развелась, кстати. Уже семь лет замужем за одним мужчиной. Может, как раз это и не устраивает родителей — скучно, не о чем посудачить? Тут я уже затрудняюсь с ответом.

А вот Жанна — молодец.

Ну и что, что первого ребёнка в семнадцать лет родила? Сейчас, цитирую маму, «не пятнадцатый век, ворота дёгтем не измажут». Хотя в пятнадцатом веке как раз такие ранние роды были нормой, и никто её бы за это не жалел, между прочим.

Родители сестре слова не сказали, когда она после недолгого брака сама вернулась к ним, а ребёнка оставила отцу. Просто появилась дома одна, без коляски, без детских вещичек. Я тогда осторожно спросила:

— А где малыш?

— У Серёжи, — пожала плечами она. — Ему с ним проще, у него мама рядом.

И всё. Эта тема в семье вообще не обсуждалась, как будто ничего и не случилось. Ни упрёков, ни «как же так», ни даже нормального разговора. Стерли, как ластиком.

Так было и во второй, и в третий раз.

Жанна снова выходила замуж, снова рожала — и снова после развода дети оставались с отцами. Она сама периодически платила алименты, ещё реже виделась с детьми. Даже наши родители к внукам чаще ездили, чем эта горе‑мамаша.

Трём отцам младенцев она потом объясняла всё одним и тем же тоном:

— Им и так у вас лучше будет. Я ещё свою жизнь не пожила.

И вот при всём этом Жанна каждый раз, когда я приезжала к родителям, садилась напротив меня, закуривала на балконе и начинала учить меня жизни.

Сначала убеждала, что я слишком долго тяну с рождением ребёнка:

— Часы тикают, — говорила. — Потом будешь жалеть.

Потом, когда я родила, завела дочку, она плавно сменила пластинку и начала высказывать, что один ребёнок в семье — это мало.

— Я троих родила, — с явной гордостью произносила она, закидывая ногу на ногу. — За свою старость могу не беспокоиться. А у тебя всего один.

И дальше обязательно её любимая «народная мудрость»:

— Слышала поговорку: «Родила троих — считай, есть один ребёнок, двоих — половина ребёнка, а если всего один, то у тебя вообще детей нет»? Вот правда это. Не обижайся, но так и есть.

Я как‑то не выдержала и хмыкнула:

— Сомневаюсь, что твои дети будут с радостью тебя в старости содержать. Они тебя и не видели толком.

— А это неважно, — отмахнулась сестра. — Я алименты плачу? Плачу. Значит, по закону им придётся меня содержать, — и ещё так мило улыбнулась, как будто шутку сказала.

После этой фразы у меня внутри всё холодком пошло.

— Такое ощущение, что ты только для этого детей и рожала, — покачала я головой.

На это сестра ничего не ответила, только губы поджала. А мама тут же, как по команде, перевела тему разговора:

— Ой, девочки, вы чай допили? Сейчас пирог достану.

Она вообще очень бережно относится к эмоциям Жанны, как к хрустальной вазе. Чего не скажешь о моих. Когда сестра берётся доканывать меня и поучать, мама просто молчит и делает вид, что её тут нет.

А вот если я в ответ что‑то резкое скажу — сразу:

— Анжела, думай, что говоришь!

Сестра же может себе позволить что угодно.

— Ты с мужем вообще не спишь, что ли? — может спокойно спросить она при родителях, разламывая печенье пополам. — А как у вас тогда за столько лет только один ребёнок? Или ты болеешь по женской части?

Я пару раз пыталась сгладить:

— Ты о контрацепции что‑нибудь слышала? Почитай, хорошая штука.

— Дура ты, раз предохраняешься, — фыркнула сестра в ответ, а мама согласно закивала, как китайский болванчик. — В твоих интересах побольше родить, чтоб в старости было кому стакан воды подать.

— Сколько считаю нужным, столько и родила, — отрезала я. — Нам бы этого поднять, школу окончить, на ноги поставить.

— Ой, отговорки это всё! — отмахнулась Жанна. — Сделали из детей священную корову. Не так уж много им и надо. Поел, поспал, в садик сходил — и всё, счастье.

Тут я, признаюсь, уже сорвалась:

— Тебе‑то откуда знать, что им надо? Ты своих детей как кукушка распихала — по чужим гнёздам!

— Анжела! — тут же зашипела мама. — Думай, что говоришь!

Вот до этого момента её всё устраивало: и намёки сестры, и прямые оскорбления. А как только Жанночку задели — сразу защиту включила.

Я в такие моменты сижу и не понимаю, в какой реальности они живут.

Раньше ещё пыталась вникнуть, что‑то понять: почему родители так слепо оправдывают старшую, а ко мне вечные претензии. Искала какое‑то объяснение: может, вина за то, как они с Жанной в детстве обращались, или ещё что.

Теперь мне это просто надоело.

Хочется поддерживать связь с родителями. Пока в общение не лезет Жанна, у нас вполне нормальный диалог: можем обсудить здоровье, новости, внучку, рецепты. Но стоит сестре выйти на кухню, всё – разговор превращается в её монолог о том, как правильно жить.

— Ты мужа слушаешься слишком, — говорит она. — Надо жёстче быть.

Или:

— Зачем тебе эта работа? Уйдёшь в декрет второго рожать — всё равно уволят.

А уж её поучения про «мужчину надо держать в тонусе», «женщина должна рожать, пока рожается» так бесят, что словами не передать.

И ведь родители, вместо того чтобы хотя бы раз сказать: «Жанна, хватит лезть в чужую жизнь», только поддакивают.

За последние годы я не помню ни одного случая, чтобы они встали на мою сторону в споре с сестрой. Неважно, о чём речь — о воспитании детей, о работе, о том, стоит ли покупать что‑то в кредит или копить. Итог один:

— Анжела, ну ты тоже неправа, — а Жанночка, конечно, «со своей точки зрения, но тоже молодец».

У меня есть муж, у меня есть ребёнок, у меня своя семья, свои правила. И всё чаще я ловлю себя на мысли: может, хватит ездить к родителям через каждые пару недель, чтобы снова выслушивать нотации и наблюдать, как старшая сестра в образе гуру произносит свои «мантры»?

Ничего хорошего эти поездки не несут: каждый раз возвращаюсь домой злая, вымотанная, с ощущением, что снова побывала в каком‑то странном спектакле, где меня назначили виноватой по умолчанию.

Жанну родители простят всё, что угодно, даже если она завтра четвёртого родит и тоже передаст «на воспитание» куда‑нибудь. А мне лишний раз будут читать лекции о материнском долге, женской роли и «не забывай, что мы старые, должны к тебе ездить, а не наоборот».

Наверное, придётся привыкать к тому, что их мышление мне не понять. И выстраивать расстояние. Иногда для сохранения психики полезнее любить родителей на расстоянии – по телефону, два раза в месяц, чем ездить к ним каждую неделю и слушать, какая ты неправильная.