Взрослая дочь продолжает требовать готовую еду, хотя уже не работает допоздна и всё успевает

Вчера вечером произошёл разговор с дочерью Светланой, который окончательно показал мне, насколько она привыкла воспринимать мою помощь как должное и как сложно ей понять, что обстоятельства изменились и пора брать ответственность за свою семью на себя. 

Всё началось два года назад, когда я вышла на пенсию и у меня появилось много свободного времени, а Светлана работала менеджером в крупной компании с ненормированным графиком, приходя домой к девяти-десяти вечера совершенно измотанной.

Тогда мне было действительно жалко её, молодую женщину с мужем и двумя детьми, которая разрывалась между работой и семьёй, не успевая ни отдохнуть, ни нормально поесть. Я предложила помогать ей с готовкой, и мы договорились, что я буду готовить обед и ужин не только для себя и мужа, но и для её семьи, благо мы живём в соседних домах и мне несложно передавать контейнеры с едой.

Но три месяца назад Светлана сменила работу, устроилась учителем в школу, и теперь её рабочий день заканчивался в час дня. Она приходит домой к двум часам, у неё есть весь остаток дня на домашние дела, отдых, детей. Казалось бы, логично, что она начнёт сама готовить для своей семьи, но вместо этого дочь продолжает каждый день звонить мне с вопросом, что я приготовила и когда принесу еду.

Вчера около трёх часов дня мне позвонила Светлана с привычным вопросом.

— Мам, привет! Что у тебя сегодня на ужин? Я хотела забрать еду для нас, часов в пять подойду, ладно?

Я почувствовала, как внутри начинает закипать накопившееся раздражение.

— Светочка, а почему ты сама не приготовишь ужин? Ты же в два часа дома была, времени полно.

Дочь удивлённо замолчала, явно не ожидая такого вопроса.

— Мам, ну я устала на работе, хочу отдохнуть немного. Ты же всё равно готовишь, какая разница, на двоих или на шестерых?

Я села за кухонный стол, чувствуя, как усталость от этой ситуации накрывает волной.

— Света, разница есть. Готовить на шестерых это в два раза больше времени, продуктов, сил. Когда ты работала допоздна, мне было тебя жалко, я помогала. Но сейчас ты приходишь домой в два часа дня, у тебя масса времени на готовку.

Дочь заговорила уже обиженным тоном.

— Мам, я тоже работаю! Пусть не до девяти вечера, но я устаю не меньше. Ты же на пенсии, у тебя всё равно времени много, почему бы не помочь дочери?

Я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения от этих слов.

— Света, я на пенсии, но это не значит, что я должна обслуживать твою семью! У меня тоже есть свои дела, свои планы, своя жизнь. Я не нанятая повариха, которая обязана каждый день готовить на восемь человек!

Дочь замолчала, потом заговорила более мягким тоном.

— Мам, ну не сердись. Просто я так привыкла, что ты помогаешь. Мне казалось, что тебе не сложно и даже приятно готовить для всей семьи.

Я встала и подошла к окну, глядя на дом, где живёт дочь.

— Приятно готовить, когда это моя добровольная помощь в трудной ситуации. Но когда это превращается в обязанность, которую от меня ждут каждый день, это перестаёт быть приятным и становится обузой.

Дочь вздохнула с явным недовольством.

— Хорошо, мам. Значит, ты больше не хочешь готовить для нас? Так и скажи прямо, не нужно вокруг да около ходить.

Я повернулась от окна, чувствуя, как к раздражению добавляется обида.

— Света, я не говорю, что вообще не буду помогать. Просто хочу, чтобы ты понимала, что это помощь, а не обязанность. Ты уже взрослая женщина с семьёй, работаешь полдня, у тебя есть время и силы готовить самой.

Дочь повысила голос, и я услышала в её интонации настоящее возмущение.

— Мам, у меня двое детей, муж, дом! Даже если я прихожу в два часа, мне нужно забрать детей из садика и школы, помочь сделать уроки, убраться, постирать! Когда мне ещё и готовить?

Я почувствовала, как терпение подходит к концу.

— Светлана, миллионы женщин работают полный день и при этом успевают и детей забрать, и уроки проверить, и ужин приготовить! Ты приходишь домой в два часа, у тебя впереди весь день! Если правильно организовать время, на всё хватит!

Дочь замолчала, потом заговорила уже холодным тоном.

— Понятно, мама. Значит, ты считаешь, что я лентяйка, которая не умеет организовывать своё время и пользуется тобой. Прекрасно, больше не буду просить твоей помощи!

Эти слова прозвучали как угроза, и я поняла, что дочь обиделась.

— Света, я не это имела в виду! Просто хочу, чтобы ты была более самостоятельной. Тебе тридцать два года, пора самой заботиться о своей семье, а не перекладывать это на мать-пенсионерку.

Дочь всхлипнула, и я поняла, что она плачет.

— Мама, мне так тяжело! Ты не понимаешь, как сложно всё успевать! Работа, дети, муж, дом! Я думала, что могу рассчитывать на поддержку матери, а оказывается, я для тебя обуза!

Я почувствовала укол вины, но решила не отступать от своей позиции.

— Ты не обуза, Светочка. Просто нужно найти баланс. Я готова помогать тебе иногда, когда у тебя действительно нет времени или сил. Но не каждый день, не как постоянная обязанность.

Дочь перестала плакать и заговорила более спокойно.

— А как часто ты готова помогать? Раз в неделю? Два раза?

Я задумалась, пытаясь найти разумный компромисс.

— Давай так. Я буду готовить для вас по выходным, когда действительно много дел и гости. А в будни ты готовишь сама. У тебя есть время с двух до шести вечера, этого вполне достаточно, чтобы приготовить нормальный ужин.

Дочь помолчала, обдумывая предложение.

— Хорошо, мам. Попробуем так. Но если я совсем не буду успевать, ты поможешь?

Я кивнула, хотя она меня не видела.

— Конечно, помогу. Но это должны быть исключения, а не правило. Договорились?

Дочь согласилась, и мы попрощались. Вечером я рассказала об этом разговоре мужу, и он сказал, что я правильно поступила, установив границы. Но в глубине души я чувствовала вину за то, что отказала дочери в ежедневной помощи, хотя понимала, что это было необходимо для её самостоятельности и моего собственного благополучия.