Я экономлю на себе копейки, чтобы отправить деньги маме, а она ни в чём себе не отказывает

Мне тридцать лет, и я до сих пор снимаю комнату в коммуналке. Каждый месяц откладываю на первоначальный взнос и считаю, сколько ещё осталось. Год? Два? Иногда кажется — вечность.

Комната двенадцать метров, окно во двор-колодец, обои в цветочек ещё с девяностых. Соседи — семья с маленьким ребёнком и пожилой мужчина, который храпит так, что слышно через стену. Кухня общая, ванная по расписанию. Мне тридцать, а я живу как студентка. Только студентки обычно знают, что это временно, а я уже не уверена.

Помощи от родителей я не видела никогда. Ни когда поступала, ни когда переезжала в чужой город с одной сумкой. Отец умер семь лет назад, но и при нём было так же: справляйся сама, ты уже взрослая. Я и справлялась.

Помню, как на втором курсе попала в больницу с пневмонией. Позвонила маме, сказала, что лежу в палате, температура под сорок. Она ответила: «Ну, лечись, что я могу сделать, я же далеко». Не приехала, не прислала денег на лекарства, даже не перезвонила узнать, выписали ли меня. И почему-то не обиделась — привыкла уже.

Когда отец умер, я примчалась на похороны, заняв денег на билет у однокурсницы. Думала — горе сблизит, мы с мамой станем ближе, будем поддерживать друг друга. Но после поминок мама сказала: «Ну, ты езжай, у тебя же работа». Даже не предложила остаться на ночь. Я уехала последней электричкой, а потом ещё отдавала долг за билеты.

А два года назад мама вышла на пенсию. И вдруг начала звонить.

— Машенька, привет. Как дела? А я вот пенсию получила. Это кошмар какой-то! Как на такие деньги можно жить?... Лекарства дорогие, коммуналка растёт...

Она никогда не просила напрямую. Ни разу не прозвучало "дочь, дай денег". Просто она рассказывала, как тяжело, как не хватает на жизнь, как она теперь совсем одна. Никаких подробностей, общие фразы. А я слушала и чувствовала себя виноватой — живу далеко, приезжаю редко. Родная мать, пенсионерка, копейки считает.

Иногда она звонила вечером и говорила, что ходила в магазин и вернулась с пустыми руками - цены пугают. Я сразу переводила деньги, а потом сидела и думала: у меня в холодильнике гречка и три яйца, а я только что отправила пять тысяч. Но как иначе? Это же мама. Она одна. Ей шестьдесят два года, какую работу она найдёт? Я себя уговаривала, что поступаю правильно.

Я подсчитала свой бюджет и поняла: не вытяну. Пришлось взять подработку — по вечерам редактирую тексты, иногда до часу ночи. Глаза болят, спина ноет, но я переводила маме деньги и думала: хотя бы на лекарства хватит. Хотя бы на нормальную еду.

От постоянного сидения за компьютером начала болеть шея. Врач сказал — нужен массаж, бассейн, нормальный стул вместо табуретки. Я кивала и понимала, что ничего из этого не будет. Вместо массажа — разминка по видео с ютуба, вместо бассейна — прогулка до метро пешком. А новый стул — это три тысячи, которые я лучше отложу.

Сама я перестала покупать мясо — дорого. Перешла на крупы, макароны, самые дешёвые овощи. Стричься уже не хожу, всем говорю, что просто отращиваю волосы. Краситься перестала — краска съедает полторы тысячи, а это почти неделя еды.

Подруги звали на дни рождения — я придумывала отговорки, потому что подарок и посиделки в кафе съели бы весь мой резерв на непредвиденные расходы. Коллеги обсуждали отпуска — кто в Турцию, кто в Сочи. Я молчала. Мой последний отпуск был три года назад, и провела я его дома, потому что ехать куда-то не было денег.

В прошлые выходные я наконец выбралась к маме. День рождения её я пропустила, проболела, но решила всё-таки навестить, ведь и так редко езжу.

Открывает дверь — а у неё новая стрижка. Красивая, каскад какой-то модный. И цвет волос сложный, с переливами, явно салонная работа. Я такое только в соцсетях видела.

— Проходи, проходи, — засуетилась мама. — Чаю попьём.

Я прошла в прихожую и почувствовала запах. Дорогой парфюм, терпкий, узнаваемый — подруга такой хотела, но жаловалась, что восемь тысяч за флакон. У неё тогда был пробник, вот я запах и запомнила. Название не помню, а запах врезался в память. 

На кухне мама открыла холодильник, и я замерла.

Сыр с плесенью. Сырокопчёная колбаса. Красная рыба — нарезка в вакуумной упаковке, я такую последний раз ела... когда? Лет пять назад, наверное, на чьём-то дне рождения.

На подоконнике я заметила новую орхидею в керамическом кашпо, на столе — коробку конфет ручной работы, тех, что продают в маленьких магазинчиках по восемьсот рублей за двести граммов. В комнате мелькнул новый плед — мягкий, пушистый, явно не с рынка. Мелочи, но из таких мелочей складывалась картина, которую я никак не могла совместить с «не хватает на лекарства».

— Мам, — сказала я тихо. — А на что тебе не хватает-то?

Она посмотрела непонимающе.

— В смысле?

— Ты же говорила — лекарства, коммуналка... Я тебе каждый месяц перевожу. А тут...

Я обвела рукой кухню, прихожую, её волосы.

— И что тебя не устраивает? Я привыкла нормально питаться и хорошо выглядеть, и что теперь? — Мама поджала губы. — Мне теперь лахудрой нечёсаной ходить, раз на пенсию вышла? Или питаться подножным кормом? 

— Мам, я красную рыбу не ела много лет. Вообще. Я не крашусь — дорого. Я на всём экономлю, чтобы хоть что-то отложить. И чтобы тебе отправлять.

Она пожала плечами:

— Ну, Маша, не мне в моём возрасте менять привычки. А ты молодая. Всё у тебя ещё будет.

Я смотрела на неё и не понимала, что происходит. Мама же подчеркнула, что она меня не обманывала. Цены её на самом деле пугают, всё дорожает, ей на её пенсию нормально жить, как она привыкла, не получается. Так что моя помощь не лишняя. Правда, и благодарности я не услышала. 

Она даже не спросила, как я живу. За весь вечер — ни одного вопроса обо мне. Как работа, как здоровье, не случилось ли чего. Только про себя: про соседку, которая её раздражает, про сериал, который она смотрит, про то, что хочет летом съездить к подруге в Крым. В Крым. А я на билет к ней наскребала два месяца.

Домой ехала в полупустом автобусе и думала. О том, как брала подработку и сидела ночами, пока глаза не начинали слезиться. О том, как отказывала себе в кофе с подругами — лишние триста рублей. О том, как считала копейки в магазине, выбирая между яблоками и творогом.

А мама в это время делала сложное окрашивание и покупала сыр с плесенью. Потому что она привыкла так жить и не хотела ничего в своей прекрасной жизни менять. 

Я не знаю, буду ли я ещё переводить деньги. Наверное, должна — это же мама. Но что-то внутри меня сломалось в тот день. Что-то, что заставляло чувствовать вину за каждый рубль, потраченный на себя, пока «мама нуждается».

Оказалось, она не нуждается. Просто ей удобнее, когда за её привычки плачу я. Но у меня почему-то нет особого желания продолжать это делать.