- Я ни в чём не виноват - я тогда не был готов к отцовству, - считает муж

Мне очень жаль старшую дочь: у неё, можно сказать, не было и нет отца. Точнее, чисто технически он, конечно же, был, но ребёнком не занимался и вообще никак не проявлял ни любви, ни заботы. 

Алёной всегда занималась только я. Максимум, что мог сделать муж, это проверить у ребёнка математику, но и там всегда было всё не по-семейному, а словно разведчика притащили на допрос в гестапо. 

- Я тебе три раза уже объяснил, что ты тут понаписала?! Совсем уже головой думать не хочешь? Нечего реветь и на жалость давить: мне твоя домашка на **** не сдалась, я своё уже отучился! Утёрла сопли и села за стол! - орал муж. 

В эти моменты я сразу же бежала в детскую, отправляла психующего мужа смотреть телевизор, а сама успокаивала дочь. Не было ни одного раза, чтобы Олег спокойно и без воплей что-то объяснил ребёнку. 

Она уже и сама перестала к нему обращаться. Видимо, получить двойку ей было не так страшно, как видеть рядом с собой брызжущего слюной разъярённого мужика. 

Все мои попытки как-то сблизить мужа с дочерью проваливались с оглушительным треском. Мужу было совершенно плевать на дочь, а любые попытки взаимодействия заканчивались скандалами. 

Когда Алёне было тринадцать лет, я забеременела во второй раз. Глядя на мужа и его отношения с дочерью, я колебалась, стоит ли рожать? Но оказалось, что со сроками я ошиблась, так что решать уже нечего - только выносить и родить. 

Морально я была готова к тому, что и второй ребёнок будет на мне. Были мысли, что если родится мальчик, то муж хотя бы к нему проявит какой-то интерес и отцовские чувства, но УЗИ показало девочку. 

Тогда я для себя поняла, что никакой сказки не случится. У меня просто будет два ребёнка, у которых отец будет только на бумаге. Но тут муж смог меня удивить. 

Он с первых дней Нади вёл себя совершенно не так, как было с первой дочерью. Олег вставал к дочке ночью, помогал мне, гулял с ней, да просто сидел, держал на руках и улыбался. 

Это всё было так непохоже на него, что я не верила своим глазам. Казалось, что сейчас я проснусь, а этот мираж пропадёт: я один на один с детьми, а муж как не делал ничего, так и не делает. 

Но дни шли, а интерес к Наде у мужа не пропадал. Он очень активно занимался её воспитанием, радовался каждой улыбке, качал на руках, когда малышка капризничала из-за лезущих зубов. 

Если бы взросление Алёны не происходило на моих глазах, можно было бы подумать, что муж всегда мечтал о ребёнке и вот наконец-то дождался. Но отношения со старшей дочерью у него лучше не стали. 

Единственный плюс состоял в том, что мне не приходилось просить Алёну о помощи. Я-то думала, что муж отморозится и надо будет как-то выкручиваться, но внезапно всё пошло не так. 

Старшая дочь не дура: она прекрасно видела, как отец носится с малышкой и как он относится к ней. Я хоть и старалась ей компенсировать отцовское невнимание, но это так не работает. 

А ещё я злилась на мужа. Ну как так можно? Старшему ребёнку - только крики и безразличие, зато младшей - всю заботу и внимание. Взрослый же человек, должен понимать, что так делать нельзя. 

За десять лет, что прошли с момента рождения младшей дочери, Олег ни разу не попытался наладить отношения с Алёной, словно старшей дочери и не существует. 

Она закончила школу, университет, а Олегу было до лампочки: буркнул дежурно: "Поздравляю" - и всё. Зато к младшей на все утренники ходил, фотографировал, снимал, в ладошки хлопал. 

- Я ни в чём не виноват, я тогда не был готов к отцовству, - заявил муж, когда я ткнула его носом в такое разное отношение к дочерям. 

- А сейчас почему не пытаешься наладить отношения со старшей дочкой? 

- Зачем? Она мне чужая, я её и не знаю. Тем более, она уже выросла, скоро свою семью заведёт, - спокойно ответил муж. 

Я рада за младшую дочь: у неё есть чудесный папа. Но в той же мере мне жалко старшую. Я вижу, как ей обидно видеть всё происходящее. Конечно, я пытаюсь что-то объяснить, как-то сгладить углы, но это не помогает.