Я поставила мужу ультиматум из-за навязчивой подруги, и он выбрал не меня

Максим вбежал в квартиру, сбрасывая ботинки прямо у порога, и его лицо светилось такой радостью, какой я не видела уже давно. Он подхватил меня за талию, приподнял и закружил по прихожей.

— Ксюш, ты не поверишь! — его слова спотыкались друг о друга от возбуждения. — Только что звонила Алиса! Помнишь, я рассказывал про мою соседку по двору из Саратова? Она переезжает в наш город! Устроилась в крупную IT-компанию!

Я рассмеялась, глядя на его горящие глаза, и провела ладонью по его щеке.

— Конечно, помню. Ты столько историй про неё рассказывал, — я действительно помнила. Максим часто вспоминал, как они с Алисой строили шалаши в лесополосе, как учили друг друга кататься на скейте, как она единственная пришла к нему в больницу, когда он сломал руку. — Я рада за тебя. Когда встретитесь?

— В субботу! Она приглашает нас в кафе, хочет познакомиться с тобой, — Максим чмокнул меня в нос и метнулся к компьютеру, видимо, чтобы ответить на сообщение.

Тогда, стоя в прихожей и разглядывая его довольную спину, я не почувствовала даже тени тревоги. Зря.

Суббота выдалась дождливой. Мы с Максимом забежали в уютное кафе на Пушкинской, отряхивая капли с курток, и я сразу заметил её. 

Алиса сидела за столиком у окна — изящная, с копной рыжих волос, уложенных в небрежный пучок, в дорогом бежевом свитере. Она поднялась нам навстречу, и я невольно отметила, что она выше меня сантиметров на десять.

— Макс! — она обняла моего мужа так, будто они расстались вчера, а не семь лет назад. Её руки задержались на его плечах чуть дольше, чем следовало.

— Алиска, — Максим расплылся в улыбке, которую я знала как свою. — А это Ксения, моя жена.

Алиса наконец обратила на меня внимание. Её взгляд скользнул по моим джинсам, свитшоту с котиком, задержался на моём лице и вернулся к Максиму.

— Приятно познакомиться, — произнесла она ровным тоном, едва коснувшись моей протянутой руки. — Макс так много о тебе рассказывал в переписке.

"В переписке?" — мелькнуло у меня в голове, но я промолчала, натянув улыбку.

Всё их общение за этим столиком строилось вокруг воспоминаний, в которых мне не было места. Они перебивали друг друга, вспоминая смешные истории, называя имена людей, которых я не знала, смеясь над шутками, понятными только им двоим.

— А помнишь, как мы сбежали с выпускного, — Алиса наклонилась к Максиму, её глаза блестели, — и до утра просидели на берегу реки? Боже, как твоя мама потом ругалась!

— Ещё бы! — Максим хлопнул себя по коленям. — Она неделю со мной не разговаривала!

Я сидела рядом, медленно размешивала остывший капучино и чувствовала себя случайной свидетельницей чужой встречи. Несколько раз я пыталась вклиниться в разговор, но мои реплики повисали в воздухе. Максим кивал мне рассеянно и тут же возвращался к обсуждению их общего прошлого.

После той встречи всё покатилось по наклонной. Сначала Алиса звонила пару раз в неделю. Максим извинялся, выходил в другую комнату и разговаривал по двадцать-тридцать минут. Потом звонки участились.

— Макс, ужин стынет, — однажды вечером позвала я его из кухни, где накрыла стол. Я готовила его любимые лазаньи три часа, стояла у плиты после работы, пока ноги не начали ныть от усталости.

— Ксюш, минутку, — отозвался он из гостиной. — Алиске нужен совет по проекту.

Эта минутка растянулась на сорок минут. Когда Максим наконец вернулся, сыр в лазанье превратился в резиновую корку, а я сидела, уткнувшись взглядом в тарелку и сжимая вилку побелевшими пальцами.

— Прости, солнце, — он чмокнул меня в макушку, усаживаясь напротив. — У неё проблемы с заказчиком, я не мог бросить трубку.

— Ты не мог попросить её перезвонить позже? — я не узнала свой голос — он звучал устало и отстранённо.

— Ну Ксюш, не начинай, — Максим нахмурился, накладывая себе порцию. — Алиса для меня как сестра. Ты же понимаешь?

Я молчала. Потому что с каждым днём понимала всё меньше.

Встречи начались через месяц. Каждую пятницу, иногда и в среду. Максим объяснял, что Алиса плохо знает город, что у неё здесь нет друзей, что она скучает.

— Может, я тоже пойду? — предложила я как-то раз, когда он в очередной раз собирался с ней в кино.

Максим замер, застегивая куртку, и я увидела, как что-то мелькнуло в его глазах. Раздражение? Неловкость?

— Ксюш, ну... мы собирались на тот боевик с Киану Ривзом. Ты же не любишь такое кино, — он избегал моего взгляда, возясь с молнией. — Зачем тебе мучиться?

— Я люблю проводить время с тобой, — тихо сказала я.

— Мы живём вместе, видимся каждый день, — он пожал плечами, направляясь к двери. — А Алиса одна в чужом городе. Ты же добрая, должна понимать.

Дверь закрылась. Я осталась стоять посреди прихожей, обхватив себя руками и пытаясь унять дрожь.

Переломным моментом стал вторник за десять дней до нашей годовщины. Я полгода откладывала деньги на сертификат в тот спа-отель на берегу озера, куда мы ездили в свадебное путешествие. Два дня только вдвоем, без телефонов и суеты. 

Я представляла, как мы будем снова гулять по набережной, как Максим обнимет меня на закате, как мы вспомним, какими были три года назад — счастливыми и влюбленными.

— Макс, смотри что я заказала! — я развернула ноутбук, показывая бронь. — На нашу годовщину! Помнишь этот отель?

Он взглянул на экран рассеянно, и я заметила, как его лицо вытянулось.

— Ксюш, а... это точно в эти даты?

Холодок пробежал по спине.

— В нашу годовщину. Двадцать третье и двадцать четвёртое. Почему?

Максим потер переносицу, отводя взгляд.

— Понимаешь, Алиса планировала в эти выходные поездку в Саратов. Хотела показать мне их новый офис, встретиться со старыми друзьями. Я... я уже вроде как согласился.

Я медленно закрыла ноутбук. Мои руки двигались сами по себе, будто не принадлежали мне.

— Ты согласился пропустить нашу годовщину свадьбы ради поездки с Алисой, — я произнесла это как утверждение, а не вопрос.

— Ну не пропустить же, мы можем отметить неделей позже! — в его голосе прорезались нотки защиты. — Отель никуда не денется!

— Но сертификат на конкретные даты. Я бронировала три месяца назад, Максим. Ты знал об этом!

— Я забыл, ладно? — он повысил голос, вскакивая с дивана. — Мне тоже важны другие люди, кроме тебя! Алиса пригласила меня в родной город, это важно для меня!

— Важнее меня? — я тоже поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается в болезненный комок. — Важнее нашего брака?

— Прекрати устраивать истерику! — Максим схватил ключи со стола. — Мне нужно проветриться. Поговорим, когда успокоишься.

Он ушёл. Я опустилась на диван и просидела так до ночи, глядя в одну точку. Максим вернулся за полночь, лег спать, не сказав ни слова.

На следующий день, в среду, я вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за профилактики. Открывая дверь, я услышала смех. Женский смех из нашей кухни.

Алиса стояла у плиты в нашем фартуке — том самом, с ярко-жёлтыми лимонами, который мне подарила мама. Она помешивала что-то в сковороде, а Максим сидел за столом, резал овощи для салата. Картина была настолько домашней, настолько интимной, что на секунду я почувствовала себя чужой в собственной квартире.

— Ксения! — Алиса обернулась, и я не увидела ни капли смущения на её лице. — А мы как раз готовим пасту карбонара! Ты как раз вовремя, присоединяйся!

— Что... что ты здесь делаешь? — я переводила взгляд с неё на Максима.

— Алиска зашла в гости, решили вместе поужинать, — Максим пожал плечами, как будто в этом не было ничего странного. — Она отлично готовит карбонару, помнишь, я рассказывал?

— Я не приглашала тебя готовить в моём доме, — слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать.

Повисла звенящая тишина. Алиса медленно отложила ложку, повернулась ко мне всем телом. Её губы изогнулись в холодной улыбке.

— Извини, не хотела нарушать твоё пространство, — протянула она с издёвкой в голосе. — Просто Макс говорил, что ты обычно возвращаешься позже.

— Ксюш, ну ты чего? — Максим вскочил, его лицо исказилось от возмущения. — Алиса старалась, хотела сделать приятное!

— Мне? — я рассмеялась, и этот звук получился истеричным даже для моих ушей. — Или тебе?

— Знаешь что, я, пожалуй, пойду, — Алиса демонстративно сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок. — Не хочу быть причиной семейной ссоры.

Она взяла сумку, бросила на меня долгий взгляд, в котором читалось торжество, и направилась к выходу. Максим проводил её до двери, и я слышала, как он извиняется, как обещает позвонить.

Когда он вернулся, его лицо было мрачным.

— Ты вела себя отвратительно, — бросил он, не глядя на меня.

— Я? — я почувствовала, как внутри что-то лопнуло. — Это я веду себя отвратительно? Чужая женщина готовит на моей кухне, в моём фартуке, а ты считаешь, что я должна радоваться?

— Она не чужая, она моя подруга!

— Твоя подруга не уважает наш брак! Ты не уважаешь наш брак!

— Хватит! — Максим ударил кулаком по столу, и тарелки звякнули. — Я устал от твоей ревности! Алиса ничего плохого не делает!

Я смотрела на него — на напряжённые скулы, сжатые кулаки, отстранённый взгляд — и понимала, что больше не могу.

— Максим, — я выдохнула, выпрямляя спину. — Я хочу, чтобы ты выбрал.

Он замер.

— Что?

— Или ты устанавливаешь границы с Алисой — перестаёшь бросать меня ради каждого её звонка, запрещаешь ей приходить сюда без приглашения, едешь со мной на годовщину — или я ухожу.

Максим медленно повернулся ко мне. На его лице отражались удивление, гнев, а потом — что-то холодное и окончательное.

— Ты ставишь мне ультиматум, — медленно произнёс он. — Ты требуешь, чтобы я отказался от человека, который был рядом половину моей жизни.

— Я требую быть приоритетом для своего мужа!

— Алиса была здесь первой, — его голос стал тихим, жёстким. — Она знает меня настоящего. И я не собираюсь от неё отказываться.

Эти слова упали между нами, как лёд. Я кивнула, развернулась и пошла в спальню. Достала из шкафа сумку, начала складывать вещи. Максим стоял в дверном проёме, наблюдая.

— Ксения...

— Не надо, — я не обернулась. — Ты сделал выбор. Теперь я делаю свой.

Через час я вышла из квартиры с двумя сумками. Максим так и не попытался меня остановить.

Сейчас, сидя в съёмной однушке на окраине, я листаю наши совместные фотографии и думаю о том, что где-то Алиса снова готовит карбонару на моей бывшей кухне. Что Максим, возможно, уже не помнит нашу годовщину. И понимаю, что я сделала единственное правильное, что могла — выбрала себя. Потому что любовь, в которой ты не на первом месте, — это не любовь. Это привычка. И я не собираюсь быть чьей-то удобной привычкой.