- Я слежу за собой, разве это плохо? - возмутился муж, получив замечание, что слишком уж часто он смотрится в зеркало

Когда я выходила замуж за Вадима, то уже знала, что есть у него одна особенность, прямо скажем… обескураживающая. Но я на нее не очень-то обращала внимания: она меня, скорее, забавляла. Вадим веселый, заботливый, внимательный, у него потрясающее чувство юмора. А то, что он часто смотрится в зеркало, было для меня безобидной мелочью: милой, забавной “фишечкой”, а не недостатком.

Иногда меня спрашивали, не нервирует ли меня вот такое самолюбование Вадима. Я тогда просто пожимала плечами. Но спустя какое-то время я уже и сама начала напрягаться - слишком уж долго он вертится перед зеркалом. То прическу поправит, то улыбнется своему отражению, то зачем-то прищурит глаза.

- Я слежу за собой, разве это плохо? - спросил однажды муж, когда я тихонько намекнула ему, что его зависимость от зеркала чрезмерна.

Когда я первый раз оказалась у Вадима дома, то ахнула от обилия зеркал. В прихожей стоял огромный шкаф-купе с отражающими поверхностями, в гостиной - декоративные зеркальные панели. И даже на кухне висело небольшое зеркальце.

Я тогда только посмеялась над ним: вот, мол, нарцисс. И он тоже отреагировал смехом. Вот только со временем мне стало уже не до веселья.

В нашей ванной висело отличное, большое зеркало с качественной подсветкой. Оно превратилось у нас в поле боевых действий или, вернее будет сказать, в военный трофей. Мы с Вадимом чуть ли не боролись за это зеркало с утра.

У меня просто не было возможности нормально собраться на работу. Я пыталась быстро нанести тон, накрасить ресницы, потому что знала, что через секунду рядом со мной вырастет фигура Вадима. И вот он уже тут как тут - принимает “модельные” позы, взъерошивает волосы, проверяет, под каким углом его челюсть выглядит мужественнее. И крутится, крутится, бесконечно крутится.

Вообще-то дома хватало и других зеркал, но они находились в зонах слабого освещения. И только то, которое было в ванной, подходило, чтобы нормально накраситься, сделать прическу. Вот только моему мужу оно тоже очень нравилось.

Терпение у меня лопнуло через месяц. Я тогда решила проблему кардинально - пошла в магазин и купила себе отдельное зеркало, которое установила в самом светлом углу. Подсветка в нем тоже была, даже еще лучше, чем в ванной. 

Денег я тогда не пожалела - выбрала самое роскошное, светлое, удобное. И думала, что теперь, наконец-то, в нашем доме наступит мир и покой. Но как бы не так.

Моему мужу зеркало понравилось до безумия. Свет там, видите ли, выставлен профессионально. В итоге для утреннего позирования он переместился в нашу спальню. И снова мешает мне краситься из-за того, что ему кровь из носу надо полюбоваться собой.

Однажды мы с Вадимом разговаривали по поводу требований к смартфонам. Я говорила ему, что мне важен объем памяти и чтобы было удобно держать в руке. Вадим же, кто бы мог подумать, сказал, что он смотрит, насколько качественно гаджет делает селфи.

Я как-то заглянула в его галерею. У него более тысячи селфи. Он фотографировал свое лицо на фоне моря, на фоне гор, заснеженных вершин. Приходилось вглядываться, чтобы рассмотреть фон. Ведь главным персонажем этих снимков был он сам.

Ох, как же меня начала напрягать особенность мужа, которая раньше казалась безобидной. Порой мне было стыдно за него перед друзьями. Вадим же не видел ничего зазорного в том, что часто любуется своим отражением.

- Почему бы не любоваться, если удался лицом? - небрежно говорил он, прищуривая глаза перед зеркалом.

Как бы ни раздражал меня этот недостаток Вадима, о разводе я никогда не думала. Да глупо же: не такой уж это страшный грех, пусть и жутко раздражающий. Но однажды мы с небольшой компанией отправились в поход, после которого я задумалась о том, что мужа надо лечить.

Горный воздух, дикая природа, палатки - здорово же! Я думала, хоть здесь мой супруг отвлечется от созерцания собственной красоты и сосредоточится на великолепии природы. Но он, конечно же, в рюкзак среди тушенки и спальника запихнул зеркало. Не маленькое такое, размером с пудреницу, а весьма основательное, по габаритам как дорожный атлас.

И на стоянке, пока парни разводили костер, а мы резали бутерброды, Вадим доставал его и выпячивал челюсть. В какой-то момент я уже шикнула на него, так как ребята начали посмеиваться. Муж, конечно же, обиделся и стал угрюмо делать селфи - оно, по крайней мере, никого не раздражало. 

Утром нас доставили на туристическую базу, а оттуда мы планировали идти в горы. Нам сказали брать с собой только самое необходимое, и я шепнула мужу, что сама соберу его рюкзак. Эх, тогда еще он не ожидал от меня никакого коварства.

Я разместила в рюкзаке запасные носки, шоколадку, сухофрукты, воду, кое-какие лекарства, но ни телефон, ни, упаси Боже, зеркало класть не стала. Вадим переспросил меня, всё ли я уложила, и я кивнула головой. 

Где-то на полпути он полез в рюкзак и с ужасом обнаружил, что там нет ни телефона, ни зеркала. Пришлось мне признаться, что я и не думала класть их. Ох, какую истерику устроил мне супруг! Люди оглядывались, думая, что как минимум Вадим уличил меня в измене.

Я говорила, что сделаю отличные фото природы, и нас двоих на фоне гор и рек. Но муж обиженно фыркал, говоря, что ему надо видеть свое лицо крупным планом. А всё остальное - ерунда.

- Дай мне свой телефон, - закричал он, - пусть он лежит у меня в кармане.

- Нет уж, дорогой, - покачала я головой, - связь здесь не ловит. Если нужно сделать красивые фото, попроси меня. А пялиться на свое лицо, когда вокруг столько всего прекрасного, я тебе не дам.

Настроение у Вадима испортилось. Я же изо всех сил старалась держаться. Мне очень здесь нравилось. Горы просто завораживали меня своей красотой.

Муж то шел сзади, то сильно отставал, то уходил куда-то в сторону. А через какое-то время он вновь пошел рядом, пребывая в неплохом расположении духа. 

- Какая прекрасная река, - сказал он в какой-то момент, - спущусь-ка я к ней.

- Хочешь, я с тобой? - предложила я.

- Нет-нет, там довольно крутой спуск, я беспокоюсь за тебя, - торопливо ответил Вадим.

Несколько раз он вот так отлучался - то к реке, то к озеру. Я радовалась этому, думая, что, наконец-то, муж сосредоточился хоть на чем-то, кроме себя самого.

Иногда ко мне присоединялась Лена, которая путешествовала одна. Она говорила, что у нее с мужем разные представления об отдыхе.

- Я люблю походы, а он - тюлений релакс на пляже, - рассказывала она.

- А вот мы впервые вместе пошли в поход, - ответила я, - и надо же, как интересно. Я не могу оторваться от гор, а Вадим с ума сходит по воде. Только озеро увидит, сразу бежит к нему. И к рекам спускается.

- Послушай, - рассмеялась Лена, - ты уж извини за откровенность, но, по-моему, твоему мужу интересна вовсе не вода. Я ведь тоже подхожу к озерам и рекам, чтобы сфотографировать их. Так вот твой Вадим там отнюдь не рыбок разглядывает.

- Не поняла, - нахмурилась я.

- Да собой он любуется, - воскликнула Лена, - зависает над водой, поправляет волосы, глаза прищуривает.

И только тут я поняла, что мой муж неисправим. Никакие реки и озера его не интересуют, и вряд ли заинтересуют. Красота природы в его понимании всегда будет проигрывать его красоте.

Почему-то захотелось мне поговорить об этом с Леной, излить душу. Вот и поведала я ей о том, что уже много лет вынуждена мириться вот с такой странностью мужа.

Она предположила, что у Вадима диагноз. Оказывается, есть такое отклонение, когда человек постоянно пялится в зеркало, - дисморфофобия называется. Но сдается мне, что у моего мужа никакая не дисморфофобия, а самая обычная самовлюбленность. И у меня уже все меньше желания мириться с этим его недостатком.