Я своими руками сделал жене Прованс на балконе, теперь она постоянно там торчит, даже завтраки не готовит

Моя жена Лена — человек творческий. Она работает бухгалтером, но в душе — дизайнер интерьеров, ландшафтный архитектор и французская аристократка в одном флаконе. Всю зиму она ныла:

— Валера, ну посмотри на наш балкон! Это же позор! Склад лыж и банок! А мог бы быть оазис! Я видела такие красивые террасы… Представь: утро, солнце, чашечка кофе, птички поют… Мы будем там завтракать, как в Париже!

Я долго сопротивлялся. Балкон у нас открытый, маленький, выходит во двор панельной девятиэтажки. 

Какой там Париж? Там голуби, пыль и сосед дядя Витя в майке-алкоголичке курит на лестнице напротив. Но Лена умеет быть настойчивой.

— Валер, ну пожалуйста! Я всё придумала! Тебе только плитку положить и перила покрасить. Мебель я сама найду, цветы посажу. Сделай мне подарок к лету! Я тебе такие завтраки буду готовить… Омлет пуляр, круассаны…

На «круассанах» я сломался. Я люблю поесть, а Лена готовит божественно. Перспектива завтракать на свежем воздухе вкусной едой подкупила.

— Ладно, — вздохнул я. — Будет тебе оазис.

Майские праздники я провел не с шашлыками на даче, а с перфоратором и шпателем. Выгреб с балкона весь хлам (лыжи переехали в гараж, банки — к теще).

На пол положил плитку, которая осталась от ремонта кухни — красивую, «под дерево», керамогранит. Лена сказала, это «эко-стиль». Перила зачистил, покрасил черной матовой краской. Получилось стильно, как ковка.

Лена бегала вокруг, щебетала, подавала инструменты и целовала меня в щеку.

— Ты у меня золотой! Руки откуда надо растут!

Потом начался этап декорирования.

— Валер, мне нужен столик. И кресла. Ротанг! — заявила жена.

— Ротанг стоит как крыло самолета, — возразил я.

— Ну тогда имитация! Пластик под ротанг! И подушки! Много подушек! И гирлянда на батарейках! И кашпо с петуниями!

Я дал денег. Лена уехала в магазин и вернулась с полной машиной коробок. Два дня она сажала цветы, вешала фонарики, раскладывала подушки. И вот, в воскресенье вечером, она позвала меня на «приемку». Я вышел на балкон и обалдел.

Реально красиво. Плитка блестит, цветы цветут, гирлянда мерцает уютным теплым светом. Столик накрыт скатертью, два кресла с мягкими сидушками. Даже вид на помойку как-то облагородился за счет зелени в ящиках.

— Ну как? — спросила Лена, сияя.

— Круто, — честно признал я. — Молодец, Ленка. Уютно.

— Завтра утром будем завтракать! — пообещала она.

Я лег спать в предвкушении омлета и кофе на свежем воздухе. Утром проснулся от будильника. 7:00. На работу к девяти. На кухне тихо. Лены нет. Заглядываю в спальню — пусто.

Иду на балкон. Лена сидит в кресле, завернувшись в плед. Перед ней дымится чашка кофе, на коленях — книга, на столике — тарелка с круассаном (одним!). Она смотрит вдаль, на верхушки тополей, и вид у нее такой одухотворенный, словно она и правда в Провансе, а не в нашем спальном районе.

— Доброе утро! — говорю я, выходя на балкон. — А где мой завтрак? Ты же обещала омлет!

Лена медленно поворачивает голову. Взгляд у нее расфокусированный, блаженный.

— Тссс… Валера, не кричи. Ты спугнешь атмосферу.

— Какую атмосферу? Я есть хочу!

— Сделай себе бутерброд, — шепчет она. — Я не могу сейчас встать к плите. Я в потоке. Я наслаждаюсь моментом. Смотри, как солнце играет в листве! Слушай, как птицы поют!

Птицы, кстати, орали как резаные. Вороны делили что-то на мусорке.

— Лена, — я начинаю закипать. — Я две недели горбатился на этом балконе ради того, чтобы мы вместе завтракали! А ты сидишь тут одна и ешь круассан!

— Это медитация, Валера. Я заряжаюсь энергией на день. Ты же сам хотел, чтобы я была счастливой и спокойной. Вот, я счастлива. Не будь эгоистом. Свари себе сосиску.

Я плюнул, пошел на кухню, съел холодный йогурт и уехал на работу злой как собака. Вечером прихожу — Лена на балконе. С бокалом вина.

— Ужин на плите, — бросает она, не отрываясь от созерцания заката (точнее, стены соседнего дома). — Разогрей сам.

Я ел макароны в одиночестве на кухне, глядя в телевизор. Так продолжалось неделю. Балкон стал ее личной резиденцией. 

Утром — кофе и книга. Вечером — вино и сериал на планшете. В выходные — подруги («Ой, девочки, у меня теперь такая лаунж-зона!»).

Меня туда пускали, только если я приносил еду или наливал вино. Но места мне там не было. Кресла-то два, но второе вечно было занято: то пледом, то котом, то ногами Лены, то горой журналов.

— Валер, ну присядь на табуреточку, — милостиво разрешала жена. — Или постой. Тут места мало.

Мой «оазис» превратился в ее будуар. Я, строитель и спонсор этого великолепия, оказался лишним на этом празднике жизни. А про обещанные завтраки она вообще забыла.

— Готовить с утра — это стресс, — заявила она. — Это убивает дзен. Я хочу начинать день с красоты, а не с грязной сковородки.

В субботу мое терпение лопнуло. Я проснулся в восемь. Лены, естественно, не было. Я вышел на балкон. Она сидела в позе лотоса (ну, почти), в наушниках, с закрытыми глазами. На столике стоял изысканный завтрак: авокадо-тост, яйцо пашот, свежевыжатый сок. Одна порция.

— Лена! — гаркнул я так, что она подпрыгнула и чуть не опрокинула сок.

Она сняла наушники.

— Валера! Ты чего орешь? Ты мне чакру закрыл! — Я тебе сейчас не чакру закрою, я тебе балкон заколочу! — рявкнул я. — Это что такое?! Где мой авокадо-тост?!

— Я… я только себе сделала, попробовать… — пролепетала она. — Ты же любишь яичницу с беконом!

— Я люблю, когда жена выполняет обещания! Ты обещала совместные завтраки! А в итоге я живу с призраком, который материализуется только на балконе! Я тебе ремонт сделал, мебель купил, а ты меня игнорируешь?!

Лена надула губы.

— Ты такой приземленный, Валера. Тебе лишь бы пожрать. А мне нужно духовное наполнение.

— Ах, духовное?! — я схватил ее тост с авокадо и откусил половину. Вкусно, зараза. — Значит так. Или завтра утром здесь стоят две тарелки с такой вот красотой, и мы сидим вместе, разговариваем и смотрим на твоих птичек. Или я выношу эти кресла на помойку, а здесь ставлю верстак и буду по утрам паять микросхемы! Прямо во время твоей медитации!

— Ты не посмеешь! — ахнула Лена. — Это же варварство!

— Я муж, доведенный до отчаяния голодом и одиночеством! Я способен на все! Верстак у меня в гараже, привезти — полчаса!

Лена посмотрела на меня. В моих глазах, видимо, читалась решимость человека, готового крушить ротанг голыми руками.

— Ладно, — вздохнула она. — Будет тебе завтрак. Тиран.

Она подвинулась в кресле.

— Садись. Доедай.

Я сел. Кресло оказалось жутко неудобным, узким. Но авокадо было вкусным.

— И кофе налей, — буркнул я.

Лена сходила на кухню, принесла мне кофе в красивой чашке. Мы сидели молча. Солнце светило в глаз. Вороны каркали. Дядя Витя напротив вышел курить в семейных трусах и помахал нам рукой.

— Бонжур! — крикнул он.

— Бонжур, Витя! — мрачно ответил я.

Лена хихикнула.

— Ну вот, видишь? — сказала она, кладя голову мне на плечо. — Романтика же!

— Романтика, — согласился я, жуя яйцо пашот. — Только в следующий раз, мадам, порции делай двойные. Иначе ваш Прованс превратится в Саратов с верстаком.

С тех пор у нас перемирие. Лена готовит завтраки (иногда даже мне). Я имею право сидеть во втором кресле. Правда, кот все равно пытается меня оттуда выжить, но я держу оборону. В конце концов, я этот балкон строил. Я имею право на свой кусок солнца и круассана.