- Я такая же наследница, как и ты! - заявила мне сестра. - Отдавай мне мамино золото, я хочу его продать!

Я слушала свою младшую сестру Ольгу и не верила своим ушам. Она предлагала продать золотые украшения, которые остались после смерти нашей матери.  

- Не много ли ты на себя берёшь? - возмущалась Ольга. - Я такая же наследница, как и ты!

- Послушай, наследница, мы с тобой разделили всё, что можно было, - я чувствовала, что начинаю по-настоящему злиться, - и деньги, которые были у мамы на счету, и землю, и папин грузовик.

Мама при жизни не оформила завещание. Поэтому, когда она умерла, мы с сестрой в равных долях унаследовали всё её имущество: дом вместе с участком, который строил наш отец, отцовскую колымагу и кое-какие деньги.

Я на тот момент жила с мужем и свекровью в их доме. Когда мама стала сильно болеть, Нина Егоровна настояла, чтобы мы забрали её к себе. Вместе со свекровью мы ухаживали за ней.

А с моим супругом Николаем мы следили за родительским участком. Зимой чистили крышу и дорожки, а летом косили траву.

Всё мамино имущество осталось в её доме. Ко мне родительница перенесла лишь самое ценное: документы, папины фотографии и личные украшения. Об этих украшениях следует сказать отдельно.

 Здесь были кольца, которые когда-то принадлежали ещё моей прабабке. Каким-то образом они сохранились с дореволюционных времён. А ещё мама очень дорожила папиным подарком - серёжками с зелёным камнем. Были в шкатулке и другие ценные вещички, дорогие маминому сердцу.

Не знаю, насколько велика материальная ценность всего этого богатства. Но оно много значило для моей мамы. Поэтому шкатулку без зазрения совести при разделе наследства я оставила себе. 

Я не считала, что как-то обделяю Ольгу. Ей достался родительский дом, а мне грузовик, на котором Алексей, мой супруг, разве что возит дрова. Стоимость машины куда ниже маминой земли с постройками. А деньги мы поделили поровну.

И всё-таки Ольга возмутилась, узнав, что украшения я оставила себе. Переехав в родительский дом, она первым делом попыталась найти заветную шкатулку.

- Мамины украшения у меня, - сказала я, когда сестра спросила, не знаю ли я, где драгоценности, - а что ты хочешь с ними делать?

- Мы можем продать всё это и выручить хорошие деньги! - ответила Ольга.

- Нет, - покачала я головой, - украшения были дороги нашей маме. Это память о ней. Поэтому продавать мы их не будем.

- И что, молиться теперь на это золото? - возмутилась сестра.

- Не нужно молиться, - ответила я, - но хорошо бы оставить украшения нашим внукам и правнукам. 

- Это и моё золото! - рассердилась Оля. - Отдавай половину.

-  Ну уж нет, - наотрез отказалась я, -  если бы я знала, что ты сохранишь украшения, сама бы отдала тебе. А пока пусть полежат у меня.

Мы тогда крепко повздорили. Но поскольку теперь жили по соседству, то общаться всё равно приходилось. Так и помирились со временем. А сестра вроде как о мамином золоте перестала вспоминать.

А тут случилась беда. Моя свекровь сильно заболела, и её пришлось сопровождать в другой город на операцию. Муж тоже поехал с нами.

Я попросила Ольгу присмотреть за домом. Она согласилась поливать огород, если будет стоять жара, и открывать окна, проветривать комнаты.

Нину Егоровну благополучно прооперировали, и  мы вернулись домой. А через несколько дней я обнаружила, что шкатулки с маминым золотом нет.

Я тут же побежала к сестре и потребовала вернуть украшения. Но Ольга дерзко заявила, что ничего у меня не брала.

Ох, как сильно я расстроилась! Мало того, что фамильные драгоценности попали в чужие руки, так ещё и сестра оказалась воровкой. В общем, назвала я её этим словом и сказала, что тюрьма по ней плачет.

А эта бесстыжая ни в какую признаваться не хотела. Но заметила, что имеет право на мамино золото. Ещё и меня обвинила в том, что я, растяпа, потеряла семейные драгоценности. 

- Ни денег теперь, ни украшений! - фыркнула сестра сердито.

С того дня мы перестали разговаривать. Я страшно мучилась от разлуки с родным человеком. Как ни крути, Ольга была единственной ниточкой, которая связывала меня с покойной матерью. А теперь сестра даже переходила на другую сторону улицы, когда мы случайно встречались на дороге.

Я так переживала, что даже заболела. Наш сельский врач сразу заподозрил, что дело в нервах. Стал он расспрашивать, что за потрясение случилось у меня в жизни.

Ни мужу, ни свекрови я не говорила о краже драгоценностей. Конечно же, и врачу ничего не стала рассказывать!

Я и тосковала по сестре, и злилась на неё. Да и само золото было жалко – мама так им дорожила!

Но однажды, накануне юбилея свекрови, я разбирала платья в своём шкафу. Какое выбрать для праздника.

- Зелёное тебе к лицу, - улыбнулась виновница предстоящего торжества, -  и серьги матушкины надень. Там камушек зелёный, такой красивый. Сочетаться будет с платьицем.

Я что-то пробубнила о том, что куда-то убрала шкатулку с украшениями, а найти не могу. Ну, не готова я была рассказывать ей о гнусном поступке сестры.

- Так наверху же твоя шкатулочка, - ответила свекровь и показала пальцем на верхнюю полку, - ведь когда мы уезжали, я говорила, что все ценные вещи убрала туда.

Ох, как заколотилось моё сердце... Я встала на стул, пошарила рукой по верхней полке и вытащила мою шкатулку! Ну, то есть, мамину!

Нина Егоровна говорила, что убирала ценные вещи наверх. Но я не знала, что она отправит туда и мамины драгоценности. Думала, что речь идёт о документах, которые редко используются, и каких-то её личных вещах.

Едва накинув плащ, я побежала к сестре. Ох, как я была перед ней виновата. 

Увидев меня на пороге, Ольга удивилась. Я кинулась к ней на шею и стала просить прощения. Сестра обняла меня и попросила успокоиться.

Выслушав мой сбивчивый рассказ, Ольга жутко обрадовалась. Она тоже переживала за пропавшие драгоценности.

- Знаешь, Оль, забирай-ка их себе, - сказала я сквозь слёзы, - ты права, мы обе наследницы, поэтому я не имела права присваивать мамино золото.

- Нет, моя хорошая, у тебя они лучше сохранятся, - ответила Ольга, - ты ведь знаешь, какая я транжира. У меня бы уже и украшений не было, и деньги бы я потратила!

От души мы поговорили в тот вечер. И посмеялись, и поплакали. Родителей вспомнили. И так легко мне стало на сердце, как давно уже не было.