- Я тебе не мультиварка с функцией любовницы, - заявила моя молодая жена

Мне сорок лет. Возраст, когда уже точно знаешь, чего хочешь от жизни: спокойствия, комфорта и, черт возьми, нормального домашнего ужина. 

После развода с первой женой я три года жил бобылем. Питался пельменями, бизнес-ланчами и тем, что можно разогреть в микроволновке за две минуты. Желудок начал намекать на гастрит, а душа просила уюта.

И тут появилась Полина. Ей двадцать девять. Она яркая, живая, работает SMM-менеджером в каком-то модном агентстве, носит оверсайз и пахнет чем-то цитрусовым. 

Мы поженились через полгода. Я был счастлив: молодая жена, красавица, в постели — огонь. Казалось, вот оно — счастье. Но был один нюанс. Полина не готовила. Вообще.

Первые месяцы я списывал это на «притирку» и романтический период. Мы заказывали роллы, пиццу, вок. Ходили по ресторанам. Это было весело, но через три месяца мой организм взбунтовался. Мне захотелось супа. Обычного куриного супа с лапшой. Или котлет с пюре.

— Поль, — как-то вечером, дожёвывая резиновую пиццу, начал я. — А может, ты приготовишь что-нибудь домашнее? Борщ, например? Или мясо запечешь? Полина оторвалась от телефона, где монтировала очередной рилс.

— Марк, ты серьезно?

— Ну а что? Мы же семья. Я скучаю по домашней еде.

Она вздохнула, отложила телефон и обвела рукой нашу кухню.

— Ты посмотри на это убожество, Марк. Тут не готовить, тут плакать хочется. Плита газовая, еще Брежнева помнит, духовка коптит, столешница вся в царапинах. Тут нет вдохновения! Я не могу творить в таких условиях. Это насилие над эстетикой.

Я огляделся. Ну да, кухня была старовата. Гарнитуру лет пятнадцать, остался от бывших хозяев квартиры. Плита и правда барахлила.

— То есть, если будет нормальная кухня, ты будешь готовить? — уточнил я.

— Конечно! — с жаром заверила Полина. — Если у меня будет индукция, нормальная духовка с конвекцией, посудомойка и большая рабочая зона… Я тебе такие шедевры буду выдавать! Я же люблю готовить, просто условий нет.

Я мужик конкретный. Есть проблема — есть решение. Я взял кредит (ремонт сейчас стоит как крыло самолета), нанял бригаду. 

Три месяца мы жили в аду. Пыль, шум перфоратора, еда на коленке в гостиной. Но я терпел. Я визуализировал. Я представлял, как захожу на новую кухню, а там Полина в красивом фартуке достает из духовки румяную утку с яблоками.

Я не поскупился. Технику взяли встроенную, немецкую. Столешница из искусственного камня, фасады — матовая эмаль цвета «графит». Холодильник — двухдверный, с генератором льда. Я купил даже набор профессиональных японских ножей, которыми можно резать бумагу на весу. В общей сложности этот «храм еды» обошелся мне в миллион с хвостиком.

И вот, финал. Мастера ушли, клининг всё отмыл. Кухня сияла. Она выглядела как картинка из журнала.

— Ну, — сказал я, обнимая Полину за талию. — Принимай работу, хозяйка. Твой плацдарм готов. Когда ждать ужин?

Полина походила, погладила камень, пооткрывала ящики с доводчиками.

— Круто, Марк. Реально стильно. Ты молодец.

— Так что насчет борща? — подмигнул я. — Или стейков? Ножи я наточил.

— Давай завтра? — улыбнулась она. — Сегодня я устала, на работе завал был. Давай закажем хинкали?

«Ладно, — подумал я. — Пусть привыкнет».

Прошла неделя. Каждый вечер я приходил домой с надеждой уловить запах жареного лука или ванили. Но меня встречал запах новой мебели и… ничего.

Полина сидела на кухне. Она пила там кофе, делала красивые фото своего завтрака (йогурт и ягоды) для соцсетей, работала за ноутбуком. Но плита оставалась девственно чистой. Духовка использовалась как зеркало.

В пятницу я не выдержал. Пришел злой, голодный. В холодильнике — сыр, вино и повесившаяся мышь.

— Полина, — сказал я, ставя пакет с продуктами на стол. — Я купил курицу, картошку, овощи. Я хочу ужин.

Она подняла на меня глаза.

— Марк, ну приготовь, если хочешь. Я не против.

— В смысле «приготовь»? Мы же договаривались! Я сделал ремонт! Я купил тебе технику, о которой ты мечтала! Ты говорила: «Будет кухня — буду готовить»!

Полина закрыла ноутбук. Взгляд ее стал жестким.

— Марк, давай начистоту. Я говорила это, потому что кухня была ужасной. Но я не подписывала контракт, что буду стоять у плиты каждый день.

— Ты меня обманула? — я чувствовал, как закипаю.

— Я не обманула. Я переоценила свое желание. Понимаешь, у меня работа, у меня проекты. Я прихожу домой в семь вечера, выжатая. Я не хочу чистить картошку, я хочу отдыхать. Я современная женщина, Марк. Я зарабатываю достаточно, чтобы мы могли позволить себе доставку или кулинарию.

— Но я хочу домашнего! — рявкнул я. — Я вложил миллион в эту кухню! Для кого?! Для курьеров «Яндекс.Еды»?!

— Для нас! Чтобы нам было красиво пить кофе!

— Красиво пить кофе можно и на табуретке! Я хотел семью, Полина! А семья — это когда жена заботится о муже, а не только постит фоточки!

— Ах вот оно что, — она встала. — Ты искал не жену, а обслуживающий персонал? Повариху с функцией любовницы? Марк, мне 29, а не 50. Я не нанималась тебя обслуживать. У нас партнерский брак. Хочешь есть — готовь. Или найми домработницу. Я не буду тратить по два часа жизни на то, что съедается за пятнадцать минут, просто чтобы потешить твое эго «патриарха».

— При чем тут патриархат?! — заорал я. — Я просто хочу заботы! Я же забочусь о тебе! Я ремонт сделал, я тебя обеспечиваю!

— Ты сделал ремонт, потому что сам хотел комфорта. Не надо прикрываться мной. Если тебе нужна женщина-борщ, тебе надо было оставаться с бывшей. Или искать кого-то попроще, кто не работает и видит счастье в кастрюлях. А я — личность.

Она ушла в спальню и хлопнула дверью. Я остался один на своей шикарной кухне за миллион. Я смотрел на эту курицу. На эти чертовы японские ножи. Я чувствовал себя идиотом. Меня развели. Красиво, элегантно развели на новую кухню, сыграв на моих базовых потребностях.

Я сел на барный стул. Есть хотелось невыносимо. Нашел видео рецепт «Курица в сливочном соусе с грибами». Включил индукцию. Она нагрелась мгновенно. Вытяжка работала бесшумно, втягивая запахи.

Я порезал лук, грибы. Бросил на сковороду. Зашипело. Пошел аромат. Через сорок минут я сидел и ел. Это было вкусно. Реально вкусно. Может, потому что я был зол, а может, потому что техника и правда решала половину проблем.

На следующий день я приготовил пасту карбонара. Через день — стейк (духовка с термощупом — это вещь, доложу я вам).

Я втянулся. Мне понравилось. Это было как конструктор для взрослых. Четкие инструкции, качественные инструменты, предсказуемый результат. Я приходил с работы, включал музыку, наливал себе бокал вина и начинал творить. Это расслабляло лучше, чем телевизор.

Полина сначала ходила кругами, принюхивалась.

— О, пахнет вкусно. Угостишь? — спросила она через неделю, заглядывая в сковородку с ризотто.

Я посмотрел на нее.

— Угощу, — сказал я спокойно. — Но посуду моешь ты. И загружаешь, и разгружаешь. И продукты заказываешь в приложении по моему списку. Это партнерский брак, помнишь? Я — шеф-повар, ты — су-шеф и клининг.

Она хмыкнула, но согласилась.

Теперь у нас странный баланс. Готовлю я. Почти каждый вечер. Я освоил су-вид, научился печь фокаччу. Друзья в шоке: «Марк, ты?! У плиты?!». А мне нравится. Я чувствую себя хозяином на этой кухне. Это моя территория. Мои ножи, мои правила.

А Полина… Полина моет посуду. И иногда, когда я особенно удачно запекаю рыбу, она смотрит на меня с таким восхищением, какого я не видел даже в начале отношений.