– Я в этом доме вырос! Не дам ему сгнить! – упорствует муж, хотя никакой логики в его словах нет

Пару лет назад скончался дед мужа, и эта потеря основательно подкосила всю семью. Макар Ильич был не просто «старшим поколением» – он был тем самым цементом, который скрепляет всех: у него всегда собирались, с ним советовались, его слушали даже самые упрямые.

Наши с Игорем дети обожали прадеда: висели на нём буквально, как новогодние игрушки, когда тот приезжал в город. Макар Ильич всегда находил для них время — то машинку починит, то гвоздик забьёт, то сказку расскажет, в которой герой почему-то подозрительно похож на внука или правнука.

Свёкры каждое лето уезжали к нему в деревню, где встречались с остальными родственниками: там постоянно кто‑то жил, кто‑то приезжал на каникулы. Мы тоже пару раз выбирались – на неделю-другую, когда получалось.

Дом после его смерти остался хороший, добротный, тот самый, что он строил практически собственными руками полвека назад. Большой, тёплый, с толстыми стенами, русской печью, но при этом подключён ко всем коммуникациям: газ, вода, отопление, нормальная канализация. Не избушка на курьих ножках, а вполне себе крепкий сельский особнячок.

По закону дом перешёл свёкру. Но у того ни сил, ни здоровья, ни времени там хозяйничать. В деревне нужно вкалывать, а ему уже за шестьдесят, давление, спина, сердце. Поэтому он всё чаще стал говорить, что, наверное, перепишет дом на Игоря, чтобы тот продолжил дело деда. Эти разговоры идут уже не первый месяц, только мы об этом не мечтаем, а больше разговаривают свёкры с мужем между собой.

— Представляешь, — размахивал он руками, как ребёнок, которому подарили набор «Лего», — сможем туда переехать на постоянку жить! Сад омолодим, новый посадим, бассейн поставим на заднем дворе. Я тебе веранду застеклю, кресло‑качалку купим!

И главное – про детей:

— А детям какое раздолье! — грезил Игорь. — Не то что этот бетонный дворик. Будут целыми днями носиться по улице, в речке купаться, ягоды с куста есть. Не жизнь, а сказка!

Лицо у него в такие моменты было одухотворённое, как будто он уже видит себя на качелях под яблонями: ветерок, солнце, он в шортах и с удочкой в руках.

Вот только Игорь напрочь «забыл» один маленький, но существенный факт: деревня находится в ста километрах от нашего города. Это не «садовое товарищество в двадцати минутах езды», где можно ездить туда‑сюда.

А у меня вообще нет в планах менять своё место жительства.

Да, мне нравилось приезжать в тот дом летом на пару недель – пожить на свежем воздухе, утром выйти с кружкой кофе на крыльцо, послушать, как куры кудахчут, а где‑то вдали трактор тарахтит. Но находиться там круглый год? Увольте. Ну не моё это! Я городская женщина до мозга костей, сколько бы там Игорь ни говорил про «природу лечит».

— Я в этом доме вырос! Не дам ему сгнить! — жарко говорит. — Прадед столько сил туда вложил, я тоже с детства на каждом бруске отметился. Дом живой, ему люди нужны.

Я, кстати, помню рассказы, как Игорь пацаном там лето напролёт проводил: в речке купался, по лесам за грибами бегал, на сеновале ночевал. Понятно, что у него с этим местом связана романтика детства.

— Да никто дом и не собирается бросать, — говорю я ему. — Можно переделать его под дачу, под место для отдыха. Приезжать туда на всё лето с детьми, на майские, на выходные. Но не жить там постоянно.

Но кто бы меня слушал.

— Ты понимаешь, что мы не можем просто так сорваться с насиженного места и переехать в деревню? — в который раз взывала я к голосу разума, уже устав от наших постоянных ссор по поводу дома.

— Ну там ведь живут как‑то люди, — неизменно отвечал Игорь. — Мы тоже приспособимся! Сначала тяжело будет, а потом войдём в колею.

Я-то этих «людей» видела. Там, в деревне, в основном живут возрастные дедушки и бабушки, которые уже вырастили своих детей и внуков и просто доживают как могут, радуются огороду и тишине. Есть и те, кто был бы и рад переехать в город, но финансы не позволяют, вот и тянут лямку до последнего.

Самый мой большой страх – оказаться в деревне, когда кому‑то из нас понадобится срочная медицинская помощь. Скорая туда будет добираться не меньше часа, если не дольше. Это в лучшем случае, если дороги не переметёт и пробок не будет. А имея своё хозяйство – легко можно травмироваться: топор сорвался, гвоздь в ногу, лестница перевернулась.

— И кто повезёт бедного мужа, если он раскроит себе руку топором или упадёт с крыши? — прямо задаю я ему эти вопросы.

И это я ещё молчу о том, что наш младший сын жуткий аллергик. У него на кошачью шерсть, пыльцу, некоторые продукты реакции немедленные. Мы дважды в жизни вызывали скорую, пока он ещё даже в сад не ходил.

— Не хочу рисковать здоровьем детей принципиально, — подчёркиваю я. — У нас тут в городе аллерголог в поликлинике через дорогу, больница нормальная. А там? «Фельдшер в соседней деревне, приедет, как закончит картошку полоть»?

— Да чего ты нагнетаешь! — злится на меня Игорь. — Всё нормально будет. Мелкий скоро перерастёт свои аллергии, врач сам говорил. В деревне и воздух чище, и продукты экологичнее.

— Ты понимаешь, — продолжаю я, — что детей тоже придётся возить? В сад, в школу, на кружки. Утром – всех в машину, час–полтора дороги, вечером — обратно. Ни тебе «пешком до школы», ни тебе «спустились во двор на площадку».

— Ну… — мнётся Игорь, — можно школу там поискать.

Там, простите, одна школа на три деревни, с учителем английского, который его последний раз видел лет двадцать назад по телевизору. И кружок «лепка из глины», который ведёт баба Нюра.

Это деду было хорошо и спокойно жить в деревне: он был на пенсии, любил огород, знал всех соседей, никуда не спешил. А семье с двумя мелкими детьми и двумя работающими родителями придётся туго.

А ещё мне, честно говоря, не улыбается перспектива копаться в земле и заниматься закрутками. Я не для того училась шесть лет, ночами диплом писала и по карьерной лестнице карабкалась, чтобы потом выспаться под корову и удобрения по грядкам разбрасывать.

— Ты не думай, что я ленюсь, — пытаюсь объяснить мужу. — Мне не тяжело физически. Мне неинтересно. Я в городе могу приносить реальную пользу и деньги своим трудом, а там кем я буду? «Женой фермера» без особой необходимости в этом фермерстве?

Он убеждён, что я просто придумываю новые причины и отговорки, лишь бы не ехать, специально «рублю ему крылья», отказываю в мечте. Как будто его головой об крылечко в деревне уже шарахнули, и теперь до мозга невозможно достучаться.

А ещё свёкры подливают масла в огонь, как могут.

— Надо в деревню съездить и дом протопить на выходных, а то плесень пойдёт! — регулярно дают свои наставления. – И крышу проверить, и сад обрезать, и забор подправить…

Как будто у нас в городе планов нет на субботу и воскресенье! У детей секции, у меня свои дела, хочется иногда просто дома посидеть, а не мотаться туда‑сюда. Аж зла не хватает, честное слово.

Я уже прямым текстом говорила мужу, что ни на какой переезд не согласна.

— Мы семь лет ишачили, чтобы выплатить ипотеку, — напомнила я. — Только в этом году сбросили это финансовое ярмо. Обжились, сделали ремонт под себя, привыкли к району. И вот на тебе! Снова на чемоданы, и вперёд – обживать новое место жительства.

— Ну это же своё! — горячо говорит. — В городе ты всё равно в любой момент под застройку можешь попасть, а тут дом, земля. Это гарантия.

— Гарантия чего? — спрашиваю. — Что я с ума сойду в деревне через полгода?

Не хочу! Лучше уж разведусь, чем уеду далеко от цивилизации.

И да, я эту фразу ему сказала вслух.

— Ты как жена должна меня поддерживать, а не рубить крылья! — обижается Игорь, чуть ли не до слёз. — В нормальных семьях жена разделяет мечты мужа, а у нас что?

— В нормальных семьях, — отвечаю спокойно, — решения принимают вдвоём, учитывая интересы всех, а не тащат силком «в мечту одного».

В итоге я поставила ему ультиматум, который, возможно, кому‑то покажется жёстким, но по‑другому до него не достучаться:

— Выбор только за тобой, — сказала я. — Или мы разводимся, и ты едешь строить райский уголок один, периодически навещая детей по выходным. Или мы оставляем деревенский дом как место для отдыха: дача, лето, каникулы.

Если уж так хочет окунуться в эту загородную жизнь – флаг ему в руки и ветку в зубы. Пусть летит один навстречу своей мечте.

А я уж как‑нибудь сама детей подниму, пока папка их скачет по участку с лопатой и мечтает об идеальном сельском быте.