- Я выгодный гость, потому что на диете и почти ничего не ем! - говорит свекровь, намазывая икру на тонкий ломтик хлеба

Вот уж не думала, что самым тяжелым испытанием нашего семейного бюджета станет не ипотека, а диета моей свекрови. Галина Николаевна - дама модная, за собой следит, держит себя в форме. Она в спортивный зал ходит, дома почти не готовит и всегда со смехом говорит, что внукам с бабулей не повезло - печь пироги она не умеет. 

Я и сама смеюсь, когда она так говорит. Моя бабушка тоже не была традиционной в этом отношении. Она была научным сотрудником и работала в институте до восьмидесяти лет. Увы, ее уже нет с нами, но речь, конечно же, не об этом.

В общем, не желает Галина Николаевна печь внукам пироги, и Бог с ней. Стройнее будут. Претензии у меня к свекрови куда более серьезные и деликатные.

Мы с Игорем всего три года вместе. Молодая семья с ипотекой и маленьким ребенком - денег не хватает, каждая копейка расписана. Ежемесячный платеж по ипотеке не дает расслабиться. Да и декретные выплаты уже подошли к концу, а я пока еще не работаю.

Мы не голодаем, но наш быт устроен по принципу “просто, сытно и добротно”. Я варю огромные кастрюли наваристого борща с фасолью, леплю бюджетные вареники с картошкой и луком, а по выходным пеку пышные сдобные булки. Дома у нас всегда пахнет уютом, дрожжами и зажаркой.

Можно подумать, что конфликт со свекровью у нас сложился на этой почве. Но это не так: за сытную, калорийную еду она и не думает нас критиковать, относится с пониманием. Даже с завистью порой говорит, что у молодых метаболизм позволяет есть тесто и прочие “калорийные бомбы”.

Хотя в основном мы питаемся дешево и сытно, но иногда позволяем себе вкусняшки. Два раза в месяц, с зарплаты, Игорь покупает что-то деликатесное. Совсем немного - граммов двести дорогого сыра, кусочек красной рыбы или даже баночку икры.

Иногда мы позволяем себе какие-то экзотические фрукты - буквально чуть-чуть. А в прошлом месяце побаловали себя креветками. То есть с деньгами у нас, конечно, туговато, но мы не выживаем, а живем и радуемся.

Дорогие продукты мы смакуем, не съедаем за один раз, стараемся растянуть на два, а то и три дня. Но будто по чутью как раз в эти дни к нам заглядывает Галина Николаевна. 

- Так, ребята, меня не кормите, вареники свои не предлагайте: я на диете, - говорит свекровь, когда появляется у нас на пороге, - я у вас выгодный гость, не объем дорогих-любимых.

Она будто бы даже гордится тем, что на диете. По крайней мере, говорит о ней очень часто. Готова часами рассказывать, как бережет фигуру, а всё потому, что исключила вредные углеводы и питается солнечным светом, витаминами из баночки и позволяет себе немного белка.

Каждый ее визит проходит у нас по отработанному сценарию. Я, как радушная хозяйка, всё равно предлагаю свекрови пообедать с нами.

- Галина Николаевна, борщик свежий, с чесночком, со сметанкой, - говорю я, - садитесь с нами.

- Что ты, Анютка, - машет руками свекровь, - борщ мне нельзя - он же на свинине. А еще там картошка со свеклой - это же чистый крахмал и сахара. Я такое не ем - у меня диета.

Я знаю, что от вареников она тоже откажется. Но всё же предлагаю - вдруг захочет. Но реакция всегда одинаковая.

- Там же тесто, девочка моя, - причитает свекровь, - погубить меня хочешь! Я за километр к мучному не подойду, потому что толстею от одного взгляда на тесто.

И тогда я со спокойной совестью вздыхаю. Человек бережет форму, насильно пихать не стоит. Но дальше каждый раз начинается самое интересное.

Свекровь начинает прохаживаться по кухне. Глаза у нее цепкие, а кушать, видимо, хочется. Борщ ей, конечно, не уперся, а вот что-то повкуснее - другое дело.

- Ой, икорка, - загораются ее глаза, когда она видит на полке металлическую баночку красной икры.

- Ну да, - покраснела я, - Игорек вчера получил зарплату и купил. Мы хотели на выходные открыть баночку и поесть бутерброды.

- А чего до выходных ждать? - улыбнулась свекровь. - Хочется - значит, надо. И я не откажусь, компанию тебе составлю. А то мне уже неудобно: ты всё предлагаешь, а я привередничаю.

Вот ясно же человеку сказано - куплено, чтобы позавтракать на выходных! Неужели не понимает, что икра стоит дорого, и куплена не потому, что денег у нас много, а потому, что хочется хоть как-то себя порадовать.

Но отказать матери Игоря я не могу. Поэтому делаю ей бутерброд в надежде, что ей хватит одного.

- Мне много нельзя, я же на диете, - говорит Галина Николаевна, - но от одной ложечки ничего не будет. Анютка, не надо так много хлеба, сделай кусочек потоньше. И масла поменьше. А вот икорки можешь еще добавить.

Увы, одним бутербродом она обычно не ограничивается. И в тот раз я еле сберегла немного икры, чтобы хотя бы Игорь поел. Сама есть не стала.

В другой раз Галина Николаевна заметила в холодильнике крошечный кусочек сыра с голубой плесенью. Как же я его обожаю! По возможности Игорь покупает мне граммов двести. Но, как оказалось, свекровь тоже предпочитает такой сыр.

- Анютка, аж слюнки потекли, как же он мне нравится! - воскликнула она. - Отрежь буквально граммулечку, я вкусовые рецепторы побалую. Я ведь не ем толком ничего, а хочется.

Зачастую за один вечер худеющая Галина Николаевна умудряется съесть половину нашей месячной роскоши. Наш сытный экономичный борщ с варениками, доступный в неограниченном количестве, так и остается нетронутым. А вот единственный купленный за бешеные деньги персик благополучно исчезает в ее рту!

Самое обидное, что наш дом Галина Николаевна покидает в абсолютной уверенности, что она экономный гость. На прощание она обязательно говорит, что очень хорошо провела у нас время, а главное - не съела ничего жирного или мучного. 

После ее ухода мы с Игорем смотрим на пустую баночку икры, на сиротливый кусочек сыра, оставшийся после ухода гостьи, и идем наворачивать борщ. И так происходит абсолютно всегда, потому что ни муж не может отказать своей матери, ни я не могу обидеть свекровь.

Мы уже почти смирились с тем, что ничего не можем поделать с “диетой” Галины Николаевны. Но недавно она пришла к нам в тот день, когда у нас гостила моя мать.

Мама привезла нам гостинцев, зная, что мы нечасто балуем себя вкусненьким. Так вот, среди прочего был небольшой кусочек сервелата, который мы уже очень давно не покупали. И, казалось бы, это совсем не полезная пища, но изящные пальчики свекрови потянулись к колбасе.

Вот тут-то моя матушка, не очень сдержанная на язык, высказала сватье всё то, что о ней думает. Не со зла, а вот так, по-простому. Она сказала, что детям, даже взрослым, помогать надо, а не объедать. 

- Да я же наоборот ничего не ем, - возмутилась Галина Николаевна, - ни каши, ни картошки мне не надо. 

- Да лучше бы ты у них ведро картошки слопала в одно лицо и каши навернула! - воскликнула мама. - А вот вкусненькое - не трожь. Иди да купи, раз очень хочется.

Мне было стыдно за родительницу, да и Игорю было ужасно неловко. Но мы оба были в глубине души благодарны моей матери за то, что она защитила наш холодильник от любительницы деликатесов.

Сейчас Галина Николаевна ведет себя гораздо скромнее. В холодильник наш нос не сует, про диету свою рассказывает меньше. А еще, случается, сама может принести нам в гостинец то пачку креветок, то кусочек красной рыбы.