Я зарабатываю для своей семьи, а жена тратит на левых людей
Мне тридцать шесть, я работаю, зарабатываю нормально. На двоих хватало бы с запасом, даже с учётом того, что жена не работает.
Алла уволилась год назад. Работала менеджером в крупной компании, режим ненормированный, начальство требовательное, клиенты хамы. Приходила домой как выжатый лимон, плакала от усталости. Через три года не выдержала.
— Коль, я больше не могу, — сказала она тогда. — Мне нужен перерыв. Хотя бы полгода отдохнуть, прийти в себя.
Я посмотрел на её осунувшееся лицо, синяки под глазами, нервный тик.
— Увольняйся, — сказал я. — Отдохни. Я потянул бы и один.
— Правда?
— Правда. Здоровье дороже.
Она обняла меня, поплакала от облегчения. Написала заявление на следующий день.
Первые месяцы было хорошо. Алла высыпалась, гуляла, читала книги. Посвежела, повеселела, вернулась к жизни. Я радовался. Думал, ещё месяца три — и она начнёт искать новую работу, спокойную.
Началось с приюта для животных. Подруга позвала помочь — там требовались люди выгуливать собак, убираться, кормить. Алла съездила раз, потом второй. Потом начала ездить три раза в неделю.
— Коль, ты бы видел этих бедных животных! — рассказывала она с горящими глазами. — Им так нужна помощь!
Я кивал. Нормально, что человек хочет помогать. Благородно даже.
Потом она подключилась к благотворительному фонду. Помощь семьям в трудной ситуации — многодетным, малоимущим, одиноким матерям. Стала организовывать сборы вещей, ездить развозить посылки, участвовать в благотворительных ярмарках.
Я слушал. Мне было немного не по себе от того, сколько времени жена тратит на чужих людей, но я молчал. Не жадный я человек, пусть помогает, если хочет.
Проблемы начались через полгода.
Я заметил, что денег стало катастрофически не хватать. Раньше моей зарплаты хватало на всё — еду, коммуналку, одежду, развлечения, ещё и откладывали. Теперь к концу месяца в кошельке пусто.
Сел, посчитал расходы. Оказалось, что треть моей зарплаты уходит на Аллины благотворительные проекты.
Корм для приюта — пять тысяч. Лекарства для бездомной кошки, которую Алла нашла — три тысячи. Игрушки для детей из малоимущей семьи — четыре тысячи. Продукты для одинокой бабушки — две тысячи. Взнос на операцию собаке — шесть тысяч. И траты только росли.
Я попытался поговорить:— Алла, нам нужно обсудить расходы.
— Что обсуждать?
— Ты в этом месяце уже потратила двадцать тысяч на благотворительность.
— И что? Там люди нуждаются! Животные!
— Понимаю. Но у нас самих денег в обрез. Я хотел куртку купить, старая порвалась. Не могу, денег нет.
— Коль, ну потерпи немного! Куртка подождёт. А там срочно нужно было — собаке операция, без неё бы она умерла!
— Алла, я не против помогать. Но когда мы сами себе отказываем в необходимом...
— У нас и так всё нормально! — перебила она. — Крыша над головой есть, еда есть. А есть те, кому гораздо хуже! Ты эгоист, Коля!Я замолчал. Эгоист. Потому что хочу себе куртку купить на собственные деньги.
В следующем месяце она потратила двадцать пять тысяч. В холодильнике пусто, я доедаю гречку третий день, а Алла везёт продуктовый набор на пять тысяч многодетной семье.
Я снова попытался:
— Алла, у нас в холодильнике пусто.
— Я завтра схожу в магазин.
— На что? Денег нет.
— Ну как нет? Зарплату же получил!
— Получил. Из которой двадцать пять тысяч ты уже потратила на приют и фонд. Осталось на коммуналку, интернет и телефон. Всё.
— Коля, там собаке нужен был корм специальный! Лечебный! Без него она бы страдала!
— А я могу страдать?
— Ты не умрёшь от того, что неделю гречку поешь! А собака могла умереть!
— Алла, это моя зарплата. Я работаю по двенадцать часов в день. И я имею право решать, на что её тратить.
— Значит, ты запрещаешь мне помогать нуждающимся?!
— Я прошу помогать в разумных пределах! Чтобы мы сами не стали нуждающимися!
— Мы не нуждающиеся! У нас квартира, у нас зарплата! А там люди без ничего!
— Алла, если так пойдёт дальше, у нас скоро тоже ничего не будет.
— Ты преувеличиваешь!
Она развернулась и ушла. Я остался сидеть на кухне с пустым холодильником и пустым кошельком.
Прошло ещё два месяца. Ситуация не улучшилась, а ухудшилась. Алла втянулась по полной. Волонтёрство стало её жизнью. Она вставала, ехала в приют или в фонд, возвращалась поздно вечером. О работе речи не шло — некогда, занята спасением мира.А деньги утекали рекой. Тридцать тысяч в месяц. Тридцать пять.
Мы не покупали себе одежду. Не ходили в кафе. Не ездили никуда. Питались дешёвыми продуктами, экономили на всём. Зато в приюте новые вольеры, у многодетной семьи новые игрушки, у бабушки полный холодильник.
Я пытался ещё раз поговорить:
— Алла, послушай. Я понимаю, что хочешь помогать. Это хорошо, это правильно. Но давай найдём баланс. Пусть это будет пять тысяч в месяц. Не тридцать.
— Пять тысяч?! Это же ничего! На корм для приюта не хватит!
— Пусть приют ищет других спонсоров. Или ты можешь помогать не деньгами, а временем — выгуливать, убираться.
— Я и так это делаю! Но деньги тоже нужны!
— Нужны мне! Моей семье! Тебе, в конце концов! У тебя пальто развалилось, ты в нём второй год ходишь! Сапоги дырявые! А ты тридцать тысяч на чужих людей тратишь!
— Они не чужие! Это люди, которым плохо!
— А мне хорошо?! Я в рваной куртке хожу, гречку третью неделю ем, отпуск отменил, потому что денег нет! Мне хорошо?!
— У тебя работа есть! Зарплата! Квартира! Ты богач по сравнению с теми, кому я помогаю!
— Я не богач! Я обычный работяга, который тянет на себе семью! И я имею право на нормальную жизнь!
— Значит, я должна бросить тех, кто в беде?!
— Ты должна поставить в приоритет свою семью! Свою жизнь! Себя, в конце концов!
— Себя?! — она засмеялась истерично. — Какая я эгоистка получилась бы! Думать только о себе, когда вокруг столько страдающих!
— Алла, ты не эгоистка, если заботишься о своей семье! Это нормально!
— Нет, это эгоизм! Я не буду такой!
Я сдался. Бесполезно.
В прошлом месяце я обнаружил, что она взяла кредит. Пятьдесят тысяч. На операцию собаке из приюта.
— Алла, ты взяла кредит?!
— Да, ну и что? Собаке нужна была срочная операция! Я не могла её бросить!
— А семью свою можешь бросить?! Кредит кто платить будет?!
Я смотрел на неё и не узнавал. Моя жена, с которой мы прожили восемь лет, превратилась в фанатичку благотворительности, для которой чужие собаки важнее собственного мужа.
— Алла, я хочу развода.
Она опешила:
— Что?
— Развода. Я устал. Устал работать на твою благотворительность. Устал жить впроголодь. Устал быть эгоистом в твоих глазах, потому что хочу нормально есть и одеваться.
— Коля, ты не можешь так! Из-за каких-то денег!
— Не из-за денег. Из-за того, что для тебя я стал никем. Я — дойная корова, банкомат. Мои потребности, мои чувства тебе не важны. Важны бездомные собаки и чужие дети.
— Они нуждаются!
— И я нуждаюсь! В жене, которая уважает мой труд! Которая не спускает все деньги на посторонних людей! Которая понимает слово "семья"!
— Ты бросила меня раньше. Когда решила, что весь мир важнее мужа.
Она плакала, кричала, называла меня бездушным. Я собрал вещи и ушёл к другу.
Сейчас оформляю развод. Алла пишет сообщения, обвиняет меня в жестокости. Её подруги-волонтёрки тоже строчат гневные послания — бросил жену, которая делает благие дела, значит, я мерзавец.
Пусть думают что хотят. Я год жил впроголодь, отказывал себе во всём, терпел. Потому что любил жену и надеялся, что она одумается.
Не одумалась. Погрязла в своём спасательстве так, что забыла про того, кто рядом. Кто работает, обеспечивает, даёт деньги на все её благотворительные порывы.
Я не жадный. Но я не обязан содержать весь город. У меня есть своя жизнь, свои потребности. И если жена этого не понимает — нам не по пути.
Развод будет через месяц. Алла требует алименты, хотя детей нет. Говорит, что не работает, потому что занята важным делом. Пусть требует. Суд решит.
А я начну жить нормально. Куплю себе куртку. Поем нормальной еды. Съезжу в отпуск. Без чувства вины, что где-то кому-то хуже.
Мне тоже хочется жить. И я имею на это право.
Комментарии