– Забирайте его себе, я не справляюсь! – свекровь хочет сплавить нам своего младшего сына

Муж пришёл с работы в очень подавленном состоянии. Я только по тому, как он дверь закрывает, уже понимаю — снова разговаривал со своей маменькой. Даже не спрашиваю: тема всё та же, как заезженная пластинка.

Вот уже полтора месяца Любовь Андреевна пытается взять нас измором. С утра до вечера она носится с одной-единственной идеей, от которой у меня в буквальном смысле слова холодеет в груди.

Просто дорогая свекровушка вдруг поняла, что устала от материнства. В пятьдесят восемь лет ей, видите ли, хочется покоя и стабильности.

А какое может быть спокойствие, когда у тебя под боком живёт четырнадцатилетний сын с весьма непростым и несговорчивым характером?

Вот она и придумала «чудесное» решение: мы с Антоном должны взять Владика к себе насовсем.

— Вы же семья! — говорит. — Надо помогать друг другу.

Классно же, да?

Только мы с мужем просто ошалели от такого «предложения».

У Антона и Влада огромная разница в возрасте.

Любовь Андреевна родила второго сына довольно поздно, уже под сорок. Тогда она познакомилась с коллегой – мужчиной свободным, но, как потом оказалось, совершенно не настроенным на долгие отношения.

Роман у них получился бурный, но короткий.

— Оно мне надо — снова в ЗАГС? — говорила свекровь, когда мы пытались понять, почему они не вместе.

Влад родился, а биологический папаша в его жизни участия почти не принимают. Финансово — да: официальные алименты и иногда какие‑то дополнительные переводы «на обувь/на учебу».

Но вот как отец – ноль.

— Я же плачу, — говорит. — Не беспокойте меня по пустякам.

Влад, выросший в такой «усечённой» семье, превратился в довольно капризного и самодовольного подростка.

Запросы у него, мягко говоря, большие: – телефон только последней модели, – одежда исключительно брендовая, – в школу «пешком не хожу, я не нищий, меня должны возить».

Про домашние обязанности вообще молчу.

Посуду помыть?

— Я не девочка, — отвечает.

Пол подмести?

— У нас что, домработницы нет?

Любовь Андреевна сама же его к этому приучила:

— Он у меня поздний, особенный. Ему надо всё самое лучшее, сам успеет в жизни наработаться, — говорила она, когда мы с Антоном ещё только пожимали плечами.

В итоге получился идеальный «трутень»: жить кайфово, на мягком, а ответственность — это пусть кто‑нибудь другой.

Первый звоночек прозвенел пару недель назад.

— Забирайте его к себе, я не справляюсь! — кричала в трубку Любовь Андреевна, буквально на грани истерики. — Влад снова подрался в школе, на меня вызывают, я устала! Пусть он у вас живёт, хоть мозги ему вправите.

Я, честно говоря, даже не знала, что ответить.

У меня и своего подростка дома выше крыши.

Да, у нас с Антоном двое детей: старшему Ване пятнадцать, младшей Вере десять. Мы и без дополнительных «воспитанников» не скучаем.

К тому же с моим сыном Влад точно не найдёт общий язык — мы уже пытались их хоть как‑то подружить.

Пару раз встречались у свекрови. Ваня спокойный, не любит конфликты. Влад вышел, осмотрел его с ног до головы и с ходу начал мериться силами:

— Ты в спортзал ходишь? А сколько отжимаешься?

Через десять минут разговор плавно перешёл в стиль «я круче, я быстрее, я умнее».

Когда Ваня пару раз поставил его на место, без грубости, но чётко — Влад, разумеется, обиделся до глубины души.

— Меня никто не уважает, — заявил потом бабушке.

С тех пор общение ограничивается язвительными словесными уколами с Владика:

— Ванька — ботан, — может кинуть он.

И Ваня, к счастью, просто отмахивается.

До Верочки уже тоже доставалось.

Влад, почувствовав себя «старшим мужчиной», пытался командовать:

— Дай сюда игрушку, чего тебе жалко? Я сказал, дай!

Однажды я застала, как он толкает Веру, пытаясь отобрать планшет:

— Ты маленькая, тебе проигрыватель не нужен!

Потом он же устроил истерику:

— Меня тут вообще никто не любит!

И это — человек, которого нам сейчас предлагают принять в дом «для перевоспитания»?

Антон много раз пытался достучаться до брата.

— Володя, мама у тебя не вечная, — говорил он. — Она фактически в одиночку тебя поднимает: отец-то издалека только карты пополняет. Не гоже так вести себя.

Но там — глухая стена.

В глазах Влада непроглядная уверенность:

— Всё мне должны. И так всегда будет.

— Алла, ну ты меня как мать должна понять! — недавно позвонила мне Любовь Андреевна уже напрямую, минуя сына.

Голос сорванный, на взводе:

— Я устала! Владик меня не слушает. Вчера вообще дома не ночевал, я чуть с ума не сошла! У школьного психолога мы уже на учёте. Я так больше не могу.

Что я могу ей ответить?

Это плоды её воспитания.

Она сама в своё время носилась вокруг младшенького как сумасшедшая:

– все самое лучшее ему покупала, – «он маленький, не трогайте», – от домашних дел ограждала: «пусть уроки делает», – устроила в дорогущий лицей, где остальные дети уже с толикой дисциплины, а его там выгнали через два года за поведение и прогулы.

Сейчас финансово Любовь Андреевна уже не успевает за хотелками своей «корзиночки». Нервы тоже сдали. Вот и решила спихнуть свой родительский провал на нас:

— Ну вы же семья, вы же молодые, вам легче…

— Ну они же с Ваней одного возраста, — начинает расписывать плюсы свекровь. — Смогут жить в одной комнате. Влад, глядя на него, тоже возьмётся за ум. У вас же дома порядок, всё по правилам, он подстроится!

Я вежливо, но твёрдо ответила:

— Нет, Любовь Андреевна, это исключено. Влад — ваш ребёнок, вы за него несёте ответственность. Ему четырнадцать, по крайней мере ещё четыре года — это ваша зона. Если всё так плохо, подключите его отца, пусть тоже участвует в воспитании, а не только по СМС.

В ответ услышала:

— Ты бесчувственная, Алла! У тебя сердце каменное! Жалости нет, эмпатии нет, только бы отмахнуться.

Но разве я не права?

Влад — трудный подросток, здесь уже можно говорить без страха, не навешивая ярлыков. Факты:

– учится плохо, отметки через одну, – ведёт себя вызывающе, – водится с сомнительной компанией, – вечно где-то пропадает, телефон не берёт.

Почему я должна вместе с Антоном нести за него ответственность? Ради чего? Чтобы когда-нибудь услышать от Любови Андреевны:

— Ну и что, вы же сами его к себе взяли, я тут при чём?

Уверена, что даже «спасибо» нам никто не скажет.

Мы с Антоном ещё вполне молодые.

Иногда даже говорили о третьем ребёнке: возраст позволяет, здоровье тоже. Но при таком эмоциональном прессинге я даже думать не хочу о новой беременности.

Иногда мне реально страшно, что Влада просто оставят у нас на пороге, как ненужного котёнка, под предлогом:

— Ну вы же не бросите?

Я же предлагаю прагматичные вещи:

— Давайте, для начала, отправим подростка к психологу, — говорю. — В школу – к психолого-педагогическому консилиуму, плюс к частному специалисту. Может, хоть как-то поможет. Там выстроят план работы, расскажут, как с ним разговаривать, куда направить энергию.

Не уверена, что это вылечит всё сразу, но что-то делать надо.

Просто перекинуть Влада с одного дивана на другой — это не решение.

И точно не наша обязанность.