Жалко зятя: дочь его не любит, просто позволяет любить себя

Мне пятьдесят восемь лет, моей дочери Олесе тридцать два, она замужем за Владимиром два года. Он любит её до безумия. Она его не любит совсем. Я это вижу. Владимир, кажется, тоже видит, но делает вид, что не замечает. Мне его жалко. Он хороший человек, который попал под раздачу за чужие грехи.

Олеся шесть лет встречалась с Антоном. Я его терпеть не могла — эгоист, нарцисс, использовал дочь как удобное приложение к своей жизни. Она любила его слепо, прощала всё — измены, хамство, равнодушие. Цеплялась за отношения, оправдывала его, надеялась, что изменится. Не изменился. В итоге он сам её бросил — нашёл другую, съехал, перестал отвечать на звонки.

Олеся два года приходила в себя. Плакала, замыкалась, ни с кем не встречалась. Говорила — больше никогда, не хочу, не могу. Я молчала, ждала. Знала — время лечит, пройдёт.

Через два года появился Владимир. Коллега по работе, тридцать пять лет, разведён, детей нет. Спокойный, надёжный, внимательный. Ухаживал за Олесей настойчиво, но деликатно. Приглашал в кафе, дарил цветы, интересовался жизнью. Олеся сопротивлялась месяца три, потом сдалась. Начали встречаться.

Я видела с самого начала — она не влюблена. Согласилась встречаться не потому, что полюбила, а потому что устала от одиночества. Владимир подходил по всем параметрам на бумаге — работа хорошая, квартира своя, не пьёт, не курит, адекватный. Плюс безумно в неё влюблён. После Антона, который любил только себя, это было ново.

Владимир действительно носил её на руках. Забирал с работы, возил на машине, готовил ужины, дарил подарки, планировал выходные. Олеся принимала всё это как должное. Спасибо говорила, но без восторга. Как будто официанту в ресторане — вежливо, но отстранённо.

Через полгода он сделал предложение. Олеся согласилась. Я спросила наедине:

— Ты его любишь?

— Мам, он хороший. Он меня любит, заботится. Мне с ним спокойно.

— Спокойно — это не любовь.

— После Антона мне спокойствия хватит.

Я не стала спорить. Взрослая женщина, сама решает. Но внутри что-то сжалось — жалко Владимира. Он любит, а она просто разрешает себя любить.

Свадьбу сыграли скромно. Владимир светился от счастья. Олеся улыбалась, но я видела — глаза пустые. Как у актрисы, которая играет роль счастливой невесты.

Первые месяцы после свадьбы я видела их редко. Потом начала замечать детали. Владимир приходил на семейные ужины с подарками — то торт мой любимый привезёт, то книгу, о которой я упоминала. Олеся приходила с пустыми руками. Не потому что денег нет — просто не думала об этом.

Владимир за столом всё время смотрел на неё — подложит еды, нальёт воды, спросит не холодно ли. Она на него не смотрела. Ела, разговаривала со мной, в телефон смотрела. Муж рядом как воздух.

Однажды он что-то рассказывал, увлечённо, про работу. Олеся зевнула посреди рассказа, сказала:

— Володь, ну это скучно. Может, о другом?

Он замолчал, улыбнулся виноватой улыбкой:

— Извини, увлёкся.

Мне стало неловко за дочь. Она даже не заметила, как грубо это прозвучало.

В другой раз они приехали ко мне, Владимир забыл дома что-то важное для работы. Попросил Олесю съездить, привезти — ему нужно было срочно отправить. Она отказала:

— У меня дела. Сам съезди.

— Оль, мне через час отправлять надо, я не успею туда-обратно.

— Ну значит, не успеешь. Надо было не забывать.

Он поехал сам. Опоздал. Из-за этого сорвалась какая-то сделка. Вернулся расстроенный. Олеся даже не спросила, как дела. Смотрела сериал.

Я не выдержала, позвала дочь на кухню:

— Олеся, зачем ты так с ним?

— Как?

— Грубо. Равнодушно. Он просил помочь, тебе час времени.

— Мам, у меня свои дела были.

— Какие дела? Ты сериал смотрела!

— Ну и что? Я отдыхала. Он взрослый, сам разберётся.

— Он твой муж. Супруги друг другу помогают.

— Я не просила его жениться на мне.

— Ты согласилась выйти замуж.

— Ну так он и получил что хотел — жену. Вот и радуется.

Я посмотрела на дочь. Не узнавала. Когда она стала такой чёрствой?

— Олеся, ты его не любишь.

— Я не обязана любить. Я вышла замуж, живу с ним, не изменяю. Чего ещё надо?

— Уважения хотя бы. Ты с ним как с прислугой.

— Мам, не преувеличивай. Я просто не прыгаю от восторга, как он. Нормальные отношения.

— Это не нормальные отношения. Это ты используешь его любовь.

— Я не использую. Он сам всё делает. Я не заставляю.

— Но и не останавливаешь. И не даёшь ничего взамен.

— Мам, хватит. Это наша семья, мы сами разберёмся.

Разговор закончился. Я поняла — она не видит проблемы. Или не хочет видеть.

Ситуация не улучшилась. Владимир продолжал любить, заботиться, стараться. Олеся продолжала принимать как должное и отдавать ноль.

На её день рождения он организовал сюрприз — собрал её подруг, заказал ресторан, подарил браслет, о котором она мечтала. Она поблагодарила, надела браслет, через час сняла, положила в сумку. На вопрос почему — устала носить. На его день рождения она подарила футболку. Купленную в последний момент в ближайшем магазине. Размер не тот, цвет не его. Он сказал спасибо, надел, ходил в ней, хотя была мала.

Я видела его глаза в тот момент. Он понимал, что подарок формальный, без души. Но улыбался, благодарил, делал вид, что рад.

Полгода назад Владимир заболел. Грипп, температура высокая, лежал пластом. Олеся уехала к подруге на выходные. Он звонил ей — попросил купить лекарства по дороге, аптека рядом с домом. Она сказала — не могу, у подруги много дел, приеду завтра. Он пролежал весь день один, с температурой, без лекарств.

Я узнала случайно, он обмолвился. Я позвонила Олесе:

— Почему ты бросила больного мужа одного?

— Мам, у него грипп, не чума. Переживёт.

— Он просил купить лекарства!

— Мог сам вызвать доставку. Или соседей попросить.

— Олеся, ты его жена!

— И что? Я обязана бросить все дела и бежать к нему каждый раз, когда он чихнёт?

— Он с температурой под сорок лежал!

— Выжил же. Мам, не устраивай драму из ничего.

Я повесила трубку. Впервые за много лет была зла на дочь по-настоящему.

Месяц назад я была у них в гостях. Владимир рассказывал о проекте на работе, которым гордился. Старался, хотел показать Олесе результат — презентацию, графики. Она посмотрела пять секунд, сказала:

— Володь, мне это неинтересно. Я в твоей работе не разбираюсь.

— Я просто хотел поделиться...

— Ну поделился. Я поняла, что ты молодец. Хватит?

Он кивнул, убрал ноутбук. Лицо грустное. Я видела — ему важно было её одобрение. Не получил.

Вечером я снова попыталась поговорить с дочерью:

— Ты его убиваешь своим равнодушием.

— Драматизируешь, мам.

— Он тебя любит. Старается. Делает всё для тебя. А ты даже спасибо толком не говоришь.

— Говорю. Я не хамлю, не скандалю, живу с ним нормально.

— Ты живёшь рядом. Не с ним.

— Мам, я не обязана его любить так, как он меня!

— Обязана хотя бы уважать!

— Я его уважаю!

— Нет. Ты его терпишь. Как неизбежность.

Она замолчала, потом тихо:

— Он сам выбрал меня. Я его не заставляла.

— Ты его обманываешь. Он думает, что ты его любишь.

— Я никогда не говорила, что люблю.

— Но и не говорила, что не любишь. Вышла замуж, создала иллюзию семьи.

— У нас семья!

— У вас имитация. Он любит, ты позволяешь любить.

— И что плохого? Ему хорошо, мне комфортно.

— Ему не хорошо! Я вижу его глаза! Он несчастен!

— Если бы был несчастен, ушёл бы.

— Он любит. Надеется, что ты когда-нибудь ответишь.

— Может, отвечу.

— Не ответишь. Ты мстишь ему за Антона.

Она вспыхнула:

— Это не так!

— Так. Антон тебя бросил, ты обиделась на всех мужчин. Владимир попался под руку. Хороший, любящий, удобный. Ты используешь его любовь, чтобы залечить раны от другого.

— Мам, хватит!

— Это неправильно, Олеся. Портить жизнь человеку, потому что тебя обидел другой.

— Я ему жизнь не порчу! Он счастлив со мной!

— Он несчастен. И ты это знаешь.

Она ушла молча. Больше мы эту тему не поднимали.

Владимир приходит ко мне иногда. Помогает по дому, чинит что-то, разговаривает. Хороший зять. Внимательный, заботливый. Жалко его до слёз.

Вчера он сидел у меня на кухне, пил чай. Рассказывал о планах на годовщину свадьбы — хочет свозить Олесю на море, в отель хороший. Глаза грустные, но старается улыбаться.

Я знаю — Олеся откажется. Скажет, что не хочет никуда ехать, жарко, утомительно. Он смирится, отменит бронь. И снова будет стараться угодить, придумает что-то другое.

А она снова примет без благодарности и не даст ничего взамен.

Потому что она не любит его. Никогда не любила. Вышла замуж из усталости и желания комфорта. Получила мужа, который её боготворит. И пользуется этим, не давая ничего взамен.

Мне жалко Владимира. Он заслуживает любви, а получает холодное разрешение любить.

Жалко и дочь. Она застряла в прошлом, в обиде на Антона. Не отпускает, не прощает. И калечит жизнь другому человеку, который ни в чём не виноват.

Не знаю, чем это кончится. Владимир терпелив, но терпение не бесконечно. Когда-нибудь он устанет любить в одни ворота. Уйдёт. Найдёт ту, которая ответит.

Олеся останется одна. Будет винить всех, кроме себя.

А я буду жалеть, что не смогла достучаться до дочери.