Жена брата обозвала меня “старой девой”, а я всего лишь попросила соблюдать порядок

Я стою на пороге своей квартиры и не верю глазам. Кухня выглядит так, будто здесь прошел ураган. На столе – засохшие остатки каши, на полу – россыпь хлопьев, плита залита чем-то коричневым и липким.

Это четвертый день визита моего брата с женой и детьми. Всего четвертый, а я уже готова лезть на стену.

Алина появляется из гостиной. В руках телефон, на лице – скука.

– О, Вера, ты уже пришла? Мы тут позавтракали.

– Вижу, – говорю сухо.

Мне сорок один год. Три года назад я переехала из мегаполиса в этот тихий городок у моря. Продала квартиру, доставшуюся от бабушки, купила здесь небольшую двушку. Работаю физиотерапевтом в местной здравнице. Живу одна, и меня это полностью устраивает.

Месяц назад позвонил младший брат Павел. Его старшему сыну врачи рекомендовали морской воздух после затяжного бронхита. Денег на санаторий у них нет – Алина в декрете с младшим, Павел один тянет семью.

Я согласилась принять их на две недели. Думала, помогу племянникам подлечиться. Никите семь лет, Мише – почти три. 

Первый день прошел спокойно. Я взяла отгул, показала им пляж, магазины, объяснила, где что в квартире. Алина благодарила, обещала не доставлять хлопот.

На второй день я вернулась с работы и обомлела. Квартира выглядела так, словно в ней прошли военные учения. Песок на полу, мокрые полотенца на диване, в ванной – горы грязного белья.

На третий день – та же картина. И вот сегодня...

Начинаю молча убирать. Алина стоит, наблюдает.

– Вер, ну что ты как не родная? Посиди, отдохни. Я потом уберу.

– Когда потом? – не выдерживаю. – Это же засохнет намертво!

– Ой, да ладно тебе. Подумаешь, каша. У тебя же нет детей, ты не понимаешь, как это тяжело – следить за ними и еще успевать убирать.

Нет, у меня нет детей. И скорее всего не будет. Но это не значит, что я должна жить в хлеву.

Вечером звонит Павел. Спрашивает, как дела. Хочу рассказать правду, но... Он же брат. Младший. Я всегда его опекала, помогала. Как сейчас скажу, что его жена превратила мою квартиру в свалку?

Говорю, что все хорошо. Он благодарит, обещает компенсировать расходы на еду. Я отмахиваюсь – не в деньгах дело.

Следующие дни превращаются в кошмар. Прихожу с работы – и два часа убираю. Алина либо спит, либо сидит в телефоне. На седьмой день застаю такую картину: младший размазывает йогурт по стене в гостиной, Алина сидит рядом и смотрит в телефон.

– Алина! – кричу. – Ты видишь, что происходит?

Она поднимает голову и равнодушно смотрит на стену.

– Когда потом?!

– Вера, что ты кричишь? Это же просто йогурт. Ты ведешь себя как...

– Как кто? – перебиваю.

– Как типичная старая дева, которая детей боится.

Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Слышу, как она что-то бормочет про "бездетных эгоисток".

Может, она права? Может, я действительно слишком требовательная? Но потом вспоминаю своих подруг с детьми. У них дома чисто. Не стерильно, но чисто. Значит, дело не в детях.

Утром, перед работой, пишу список правил и вешаю на холодильник. Прошу убирать за собой, мыть посуду, не разбрасывать вещи. Внизу приписываю: "Это не просьба, это условие вашего проживания здесь".

Вечером список валяется в мусорке. Квартира в обычном состоянии хаоса.

Не выдерживаю. Звоню Павлу и рассказываю все как есть. Про грязь, про хамство, про "старую деву".

Павел долго молчит, потом вздыхает.

– Вер, ну потерпи еще недельку. Никитке реально лучше стало. Кашель почти прошел.

– Паша, я больше не могу. Я устала приходить домой и видеть этот бардак.

– Поговорю с Алиной. Обещаю.

Видимо, поговорил. Потому что вечером Алина встречает меня с воинственным видом.

– Вот что, Вера. Мы никуда не поедем. Врач сказал – две недели минимум. Осталось пять дней. Потерпишь.

В последний день их пребывания прихожу домой пораньше. Хочу помочь собраться, чтобы быстрее уехали. Захожу – и застываю.

Мой ноутбук, который я оставила на столе, залит соком. Клавиатура не реагирует. 

– Алина! – зову.

Выходит. Видит ноутбук, пожимает плечами.

– А, это Миша утром сок пролил. Я все вытерла.

– Вытерла? Он же не работает!

Иду в свою комнату, достаю телефон и звоню Павлу.

– Приезжай. Сейчас же. И забирай их.

– Вера, что опять?

– Твой сын уничтожил мой рабочий ноутбук. Твоя жена считает, что это нормально. 

Через три часа Павел приезжает. Алина встречает его со слезами, рассказывает, какая я бессердечная, как притесняла ее и детей.

Павел смотрит на меня с укором.

– Вера, ну можно было и помягче. Дети же.

Молча показываю ему ноутбук. Потом веду по квартире, показываю пятна на стенах, сломанную вешалку, порванную штору.

Брат мрачнеет.

– Алина, это ты допустила?

– А что такого? Подумаешь, пятна. У нее же нет детей, она не понимает!

– При чем тут дети? – взрывается Павел. – Это элементарное свинство!

Они ругаются. Дети плачут. Я ухожу на кухню, завариваю чай. Через час они уезжают.

Квартира кажется огромной и пустой. Но такой родной.

Два дня я отмываю все. Выбрасываю испорченные вещи. Ноутбук придется покупать новый – старый не подлежит ремонту.

А вечером сижу на балконе и смотрю на море. Тишина. Чистота. Покой.

Может, я и правда "старая дева". Но я счастливая старая дева в чистой квартире. И больше никаких гостей. Никогда.