Жена брата позвала на день рождения, а потом потребовала денег за угощения

Золовку я почти не знала. Маша жила в Екатеринбурге, мы с Игорем в Москве. Виделись пару раз – на нашей свадьбе и один раз когда приезжала к родителям мужа. Общались поверхностно, вежливо. Она казалась нормальной. Тихая, улыбчивая, ничего особенного.

Полгода назад Маша переехала в Москву. Нашла работу, сняла квартиру, обосновалась. Игорь обрадовался – сестра рядом, семья воссоединилась. Стал приглашать её на семейные ужины, созваниваться, помогать с обустройством.

Я особо не возражала. Его сестра, его желание. Маша приходила раз в две недели на выходных. Мы накрывали стол, болтали о всяком, провожали её. Вроде всё нормально.

Но что-то меня напрягало. Ничего конкретного – просто ощущение. Как будто она всё время что-то оценивает. Смотрит на квартиру слишком внимательно. Запоминает, что у нас есть. Спрашивает, сколько стоило, где купили. Игорь говорил, что я придумываю, что Маша просто интересуется. Может быть.

Один раз она попросила одолжить десять тысяч до зарплаты. Игорь дал без вопросов. Через неделю вернула. Всё чисто. Другой раз попросила помочь с переездом – съехала от соседки-психопатки, нашла другую квартиру. Мы с Игорем приехали, таскали коробки, собирали мебель. Она поблагодарила, заказала пиццу на всех. Нормально.

Но внутреннее чувство не уходило. Я смотрела на Машу и видела что-то фальшивое. Улыбка какая-то неестественная. Слова правильные, а ощущение – будто она играет роль. Игорю не говорила. Он сестру любит, не хотела портить отношения.

Три недели назад Маша пригласила нас на день рождения. Ей исполнялось тридцать два. Позвонила, сказала, что отмечает у себя дома, очень ждёт.

— Приходите в субботу к семи. Я накрою стол, посидим хорошо.

— А кто ещё будет? – спросил Игорь.

— Да так, пара человек. Не толпа, скромно.

Мы купили подарок – хорошую сковороду, она как-то упоминала, что нужна. Плюс бутылку вина за полторы тысячи и пирожные из французской кондитерской – шесть штук за восемьсот рублей. Игорь сказал: "Сестре только лучшее". Я согласилась.

Приехали к семи. Маша открыла дверь в нарядном платье, улыбка до ушей. Обняла брата, меня расцеловала, завела в комнату.

Я огляделась. Стол накрыт, но других гостей нет. Три прибора. Три стула. Больше никого.

— Маш, а остальные где? – спросила я.

— Какие остальные?

— Ну ты говорила, пара человек придёт.

— А, – махнула рукой, – они отменили в последний момент. Ничего, посидим втроём, даже лучше.

Странно. Но ладно. Сели за стол. Я посмотрела на блюда. Салат оливье – покупной, как и крабовый, видно по нарезке. Нарезка колбасы и сыра – самые дешёвые сорта из ленты. Картошка в мундире. Селёдка на тарелке. Нарезанные огурцы и помидоры. Хлеб. Всё.

На день рождения как-то скудно. Но я промолчала. Может, у неё денег нет, может, не умеет готовить. Не моё дело критиковать.

Игорь вручил подарки. Маша обрадовалась сковороде, вино поставила на стол, пирожные унесла на кухню.

— Ой, какие красивые! Спасибо, дорогие!

Сели, налили вина. Игорь произнёс тост за сестру. Выпили. Начали есть.

Картошка была недоварена. Селёдка пересолена. Колбаса дешёвая, резиновая. Я ковыряла вилкой в тарелке и поддерживала улыбку на лице.

Игорь болтал с сестрой. Шутил, смеялся, расспрашивал сестру про жизнь. Она оживлённо отвечала, а я как-то никак не могла попасть в ритм беседы, поэтому просто молчала, иногда кивая.

Час прошёл. Маша принесла пирожные, которые мы купили. Разрезала, разложила по тарелкам. Мы съели, запили чаем. Игорь посмотрел на часы.

— Маш, нам пора, завтра рано вставать.

Мы стали собираться, Маша что-то щебетала.

— Вы знаете, я очень рада, что вы пришли. Мне было приятно вас видеть.

— И нам, – ответил Игорь.

— Но есть один момент, – продолжила Маша. – Я тратилась на продукты. Закупала всё, готовила. Это было недёшево.

Я насторожилась. Игорь непонимающе моргнул.

— Ну да, – сказал он. – Ты же хозяйка, день рождения твой.

— Вот именно, – кивнула Маша. – И я считаю, что гости должны компенсировать половину расходов. Это справедливо.

Повисла тишина. Я уставилась на неё. Игорь открыл рот, закрыл, снова открыл.

— То есть как? – выдавил он.

— Я потратила на стол восемь тысяч, – Маша достала телефон, ткнула пальцем в экран. – Вот чеки. Продукты, напитки, всё посчитала. Вы должны четыре тысячи.

Я почувствовала, как внутри всё холодеет.

— Маша, ты серьёзно? – спросила я медленно.

— Абсолютно, – она посмотрела на меня спокойно. – Я готовила, тратила время и деньги. Вы ели. Половину должны вернуть.

— Это твой день рождения! – сказал Игорь. – Мы принесли подарок, вино, пирожные!

— И это очень мило, – кивнула Маша. – Но это подарок. А еда – это расходы. Разные вещи.

Я смотрела на неё и не верила. Это же бред. Кто требует деньги за угощение на собственном дне рождения? Особенно когда гости пришли с подарками?

— Восемь тысяч на что? – спросила я. – Тут на столе продуктов максимум на две.

Маша поджала губы.

— Я покупала качественные продукты. Вот чеки, если не веришь.

Она протянула телефон. Я глянула. Чеки действительно были. Но там была куча позиций, которых на столе не было. Дорогой сыр – на столе лежал дешёвый. Хорошая колбаса – подавали помоечную. Креветки – их вообще не было. Фрукты – тоже.

— Маша, – сказала я, – половины этого не было на столе.

Она купила дешёвую еду, а чеки предъявила на дорогую. Или вообще чеки за неделю собрала и теперь пытается содрать с нас деньги. Но стоит и нагло смотрит мне в глаза. Она же понимает, что я вижу чеки и помню, что было на столе. Но ей так плевать.

Игорь сидел бледный. Смотрел на сестру как на незнакомого человека.

— Маш, – сказал он тихо, – ты чего творишь?

— А что такого? – ответила она. – Я не богатая. Мне тяжело одной всё оплачивать. Вы должны разделить расходы.

— Мы принесли подарок за четыре тысячи! – я не выдержала. – Плюс вино за полторы! Плюс пирожные за восемьсот! Это шесть триста! Больше, чем твои четыре!

У меня не было слов. Я смотрела на эту женщину и и вообще уже ничего не понимала. В мою картину мира это не вписывалось.

Игорь молча достал телефон. Открыл приложение банка. Перевёл четыре тысячи. Положил телефон в карман, встал.

— Пошли, Таня.

Я встала. Маша проводила нас до двери. Улыбалась.

— Спасибо, что пришли. Было приятно.

Игорь не ответил. Вышел в подъезд. Я за ним. Дверь закрылась.

Спустились молча. Сели в машину. Игорь завёл двигатель, но не поехал. Сидел, сжимая руль.

— Я в шоке, – сказал он. — Это моя сестра. Я её с детства знаю. Она никогда такой не была.

— Может, всегда была, – ответила я. – Просто раньше вы далеко жили. А теперь показала настоящее лицо.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Наверное.

Мы приехали домой. Игорь весь вечер молчал. Я тоже. О чём говорить? Факт есть факт. Его сестра пригласила нас на день рождения, накрыла дешёвый стол, а потом выставила счёт. За продукты, которых на столе не было.

Это не бедность. Это не временные трудности. Это жадность. Чистая, неприкрытая жадность.

Если бы она прямо сказала: "Мне тяжело, давайте устроим день рождения вскладчину" – мы бы согласились. Купили бы продуктов, приготовили, принесли. Нормально.

Но она пригласила как хозяйка. Накрыла стол. А потом предъявила счёт. Это называется развод.

На следующий день Маша написала Игорю: "Спасибо за вечер. Когда ещё встретимся?"

Игорь не ответил.

Через три дня она позвонила. Он сбросил.

Через неделю написала мне: "Таня, что случилось? Почему Игорь не отвечает?"

Я ответила: "Маша, ты выставила нам счёт за ужин на твой день рождения. Мы принесли подарки дороже, чем продукты на столе. Ты серьёзно не понимаешь, что это неадекватно?"

Она: "Ну я же не миллионер. Вы же взрослые люди, должны понимать, что угощение – это расходы."

Я: "На чужом дне рождения гости приносят подарки. Хозяин угощает. Это норма. Если хочешь вскладчину – говоришь заранее. А не выставляешь счёт в конце вечера."

Она: "Вы просто жадные. Четыре тысячи для вас ерунда, а для меня деньги."

Я заблокировала её. Игорь тоже.

Прошло две недели. Вчера Маша написала родителям Игоря. Жаловалась, что брат с женой её бросили. Что она пригласила на день рождения, а они обиделись на ерунду и перестали общаться.

Свекровь позвонила Игорю. Спросила, что случилось. Он рассказал. Всё, как было. Про счёт, про четыре тысячи, про фальшивые чеки.

Свекровь вздохнула.

— Да, Машенька странная стала. Всегда была экономной, но не настолько. Наверное, в Москве денег не хватает.

— Мам, это не экономность, – сказал Игорь. – Это жадность. И наглость.

— Ну не судите её строго. Она же сестра.

— Сестра, которая разводит родного брата на деньги. Извини, но общаться с ней больше не хочу.

Свекровь не настаивала. Понимает, что Маша перегнула.

Игорь злится. Говорит, что чувствует себя обманутым. Что сестра для него была важна, а она оказалась меркантильной стервой.

Я не злюсь. Я просто вычеркнула Машу из жизни. Таких людей лучше держать подальше. Сегодня счёт за ужин, завтра что-то ещё. Займёт денег и не вернёт. Попросит помочь с ремонтом, а потом выставит счёт за материалы. Таким людям палец в рот не клади.

Моё внутреннее чутьё не подвело. Я с самого начала чувствовала подвох. Она оценивала, прикидывала, искала выгоду. И дождалась момента показать себя настоящую.

Теперь общаться с Машей не будем. Ни я, ни Игорь. На семейные праздники звать не станем. 

Жадность – это болезнь. Неизлечимая. И мы не собираемся быть донорами для человека, который видит в родных только кошелёк.

Четыре тысячи мы ей оставили. Пусть это будет плата за урок. За то, что показала своё лицо сразу, а не через несколько лет.

Дёшево отделались.