Жена отказалась со мной танцевать, а потом потребовала уйти из группы из-за партнерши

Когда я в пятьдесят девять лет записался на танцы, жена решила, что я шучу.

Мы сидели на кухне, я показал ей объявление из районного центра: занятия для взрослых, можно приходить без пары. В молодости я любил танцевать, но потом как-то перестал. Работа, дом, по выходным дача.

А тут увидел видео с открытого урока и подумал: почему нет?

Наташе пятьдесят семь. Она посмотрела в телефон, потом на меня.

— Слав, тебе заняться нечем?

— Есть чем. Но этим тоже хочется. Пойдешь со мной?

— Чтобы я там перед людьми топталась? Даже не рассчитывай.

Я еще дважды предлагал. Говорил, что никто выступать не заставляет, все только учатся. Наташа отвечала, что ей неинтересно.

На первое занятие я шел с таким чувством, будто прогуливаю работу. Даже остановился возле двери, хотел повернуть обратно.

В группе оказалось двенадцать человек, все примерно нашего возраста. Мужчин меньше, поэтому партнерши менялись. Я путался, наступал не на ту ногу и ужасно старался выглядеть спокойным.

Домой вернулся довольный. Наташа спросила, много ли «невест» набралось.

Я отшутился. Потом она еще несколько раз повторила это слово, и стало уже не смешно.

Через месяц мы начали разучивать танец для небольшого вечера в центре. Меня поставили в пару с Ларисой, ей пятьдесят пять. Она занималась чуть дольше и не раздражалась, когда я сбивался.

Ничего, кроме занятий, между нами не было. Переписывались в общем чате, иногда уточняли время репетиции. Я жене все рассказывал, скрывать было нечего.

Наташа приехала посмотреть репетицию без предупреждения.

Я ее увидел не сразу. Музыка закончилась, Лариса поправляла мне положение руки, объясняла, почему неудобно поворачиваться. В дверях стояла жена с плотно сжатыми губами.

Дома она бросила сумку на стул.

— Весело у вас.

— А ты почему не подошла? Я бы познакомил.

— Еще чего. С твоей Ларисочкой знакомиться? Я сначала растерялся, потом разозлился.

— Она не моя. Мы в паре танцуем.

— Я видела, как вы танцуете. Прямо светишься весь.

Я действительно там улыбался. Давно не получал такого удовольствия от занятия, в котором ничего не требовалось, кроме музыки и внимания к шагам.

Но объяснить это в тот вечер не получилось.

Наташа заявила, что нормальному женатому мужчине нечего обнимать чужую женщину. Я напомнил, что приглашал ее с собой.

— То есть теперь я еще и виновата?

— Нет. Но ты отказалась. Я не стал тебя заставлять.

— А теперь я прошу тебя перестать туда ходить.

Она произнесла это твердо, будто вопрос уже решен.

Я сказал, что группу не брошу.

После этого мы два дня разговаривали только о покупках и ужине. Я злился, что жена пытается запретить мне безобидное увлечение. Она демонстративно уходила в спальню, когда я собирался на занятие.

А потом за ужином сказала то, чего я совсем не ожидал:

— Ты с ней разговариваешь так, как со мной давно не разговариваешь.

Я хотел снова объяснить про танцы, но Наташа покачала головой.

Оказалось, она несколько минут стояла в коридоре до того, как я ее заметил. Слышала, как я шутил, как смеялся над собственной ошибкой. Дома я обычно сидел с телефоном и отвечал ей коротко: «Нормально», «Посмотрим», «Не знаю».

— Думаешь, мне приятно было это увидеть? — спросила она. — Я уже забыла, что ты такой бываешь.

Это было обидно слышать. Еще обиднее — понимать, что она не выдумывает.

Я тоже мог сказать, что дома меня встречают просьбами и замечаниями. Но в тот момент мы наконец говорили не про Ларису, и возвращаться к прежней ссоре не хотелось.

Выяснилось и другое. Наташа отказалась идти со мной не только потому, что танцы ей неинтересны. Она боялась выглядеть неловкой. Когда-то мы танцевали на семейном празднике, я при всех посмеялся, что она совсем не попадает в музыку.

Я этого почти не помнил. Она помнила прекрасно.

Пришлось извиниться. Не за занятия — за ту шутку и за то, что дома мы действительно почти перестали замечать друг друга.

Договорились, что я продолжаю ходить. Но вечера вдвоем у нас тоже будут, а не только телевизор в разных комнатах.

На выступление Наташа пришла. Сидела во втором ряду, хлопала. С Ларисой познакомилась, хотя сначала держалась натянуто.

Домой мы шли пешком. Жена спросила, долго ли я учил поворот, на котором чуть не сбился. Я признался, что до сих пор путаюсь.

— А покажешь? Только без своих шуточек.

Показал уже на кухне. Отодвинули стулья, мешал край стола, оба смеялись.

В группу Наташа пока не хочет. Я больше не уговариваю. Но теперь иногда, когда ставлю музыку, она сама откладывает телефон и протягивает мне руку