Жена отказывается рожать мне наследника, говорит, что больше через этот ад добровольно не пойдет

Я сидел на балконе и курил, хотя Ленка сто раз просила этого не делать. Но сегодня мне было плевать на её просьбы, потому что она снова сказала «нет», и я снова почувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и злое. Дым поднимался к серому октябрьскому небу, а я смотрел на детскую площадку внизу и думал о том, как несправедливо устроена жизнь.

Во дворе гулял мужик с двумя пацанами, погодками лет пяти и шести. Они носились вокруг него, орали что-то про космос и пиратов, а он смеялся и делал вид, что ловит их. Нормальная семья, нормальные дети, нормальный отец. А я сижу тут как дурак и выпрашиваю у собственной жены то, что должно быть само собой разумеющимся.

Машке в марте исполнится четыре года. Хорошая девочка, красивая, умная, вся в мать. Я её люблю, конечно, как можно не любить собственного ребёнка. Но каждый раз, когда я смотрю на неё, где-то в глубине души шевелится мысль о том, что этого мало. 

Мне нужен сын. Настоящий наследник, продолжатель рода, тот, кому я передам своё имя и научу всему, что знаю сам.

Ленка не понимает. Она вообще многого не понимает в последнее время, словно мы говорим на разных языках. Я объясняю ей простые вещи, а она смотрит на меня так, будто я несу какую-то ересь. И это меня бесит больше всего, потому что я же не требую ничего сверхъестественного. 

Просто хочу нормальную полноценную семью с двумя детьми, желательно разнополыми. Что в этом такого?

Мы поженились шесть лет назад, когда обоим было по двадцать пять. Ленка тогда была совсем другой: весёлая, лёгкая, соглашалась на всё и смотрела на меня влюблёнными глазами. 

Я помню, как мы обсуждали будущее и она говорила, что хочет троих детей, большой дом за городом и собаку. Троих, представляете? А теперь одного с трудом родила и считает, что этого достаточно.

Роды длились почти сутки, было кесарево, и она потом месяц ходила как тень. Я всё это помню и понимаю, что ей было тяжело. Но это же было четыре года назад! Организм восстановился, шрам зажил, врачи говорят, что противопоказаний нет. Можно рожать хоть завтра.

Но нет. Она отказывается.

Когда я впервые завёл этот разговор, Машке было полтора года. Ленка тогда ещё кормила грудью и сказала, что рано думать о втором ребёнке, нужно подождать. Я согласился, потому что это звучало разумно. 

Потом Машке исполнилось два, и я снова поднял тему. Ленка ответила, что ещё не готова психологически, что ей нужно время. Я опять согласился, хотя уже начал раздражаться.

В три года я поставил вопрос ребром. Сказал, что хватит тянуть, что биологические часы тикают и что если мы хотим второго ребёнка, то надо действовать сейчас. И тогда она впервые сказала это слово. Нет. Просто нет, без объяснений и извинений. Сказала и ушла на кухню мыть посуду, словно мы обсуждали покупку нового дивана, а не судьбу нашей семьи.

Я тогда не выдержал и накричал на неё. Спросил, какого чёрта она решает такие вещи в одиночку, без моего участия. Она расплакалась и сказала, что это её тело и она имеет право решать, что с ним делать. 

Я ответил, что да, её тело, но это наша семья и наши дети, и что я тоже имею право голоса в этом вопросе. Мы проругались весь вечер и легли спать в разных комнатах.

С тех пор этот разговор повторялся раз в несколько месяцев. Я заводил тему, она отказывалась, мы ссорились и потом неделю ходили друг вокруг друга как чужие люди. Я пытался действовать по-разному: уговаривал, объяснял, просил, даже умолял один раз, хотя мне это было противно. Ничего не помогало.

Она говорит, что боится. Боится боли, боится осложнений, боится того, что может случиться во время родов. Говорит, что когда рожала Машку, в какой-то момент думала, что умирает, и не хочет переживать это снова. 

Знаете, что меня больше всего злит? Она ведь даже не пытается найти компромисс. Просто закрывает тему и отказывается обсуждать. Как будто моё мнение вообще ничего не значит. Как будто я мебель в этом доме, а не муж и отец.

Мать моя, когда узнала про ситуацию, сказала, что Ленка просто эгоистка. Сказала, что в её время женщины рожали по пятеро детей и не жаловались, а современные девицы совсем разбаловались. Я с ней согласен, хотя вслух этого не говорю, потому что Ленка и так мою мать терпеть не может.

Отец сказал, что мужчина должен быть главой семьи и принимать решения. Сказал, что я слишком мягкий с женой и что надо проявить характер. Я задумался над его словами, потому что он, возможно, прав. Может, я действительно слишком много позволяю Ленке и она совсем распоясалась.

На работе у меня есть коллега, Димка, у которого трое сыновей. Когда он рассказывает о них, у меня внутри всё переворачивается от зависти. Они вместе ходят на футбол, ездят на рыбалку, строят что-то в гараже. Настоящая мужская компания. А я что? Играю с Машкой в куклы и смотрю мультики про пони. Не то чтобы мне это не нравилось, но это не то, о чём я мечтал.

Я даже имя уже придумал. Если родится сын, назову его Александром, в честь деда. Дед был настоящим мужиком, прошёл войну, построил дом своими руками, воспитал четверых детей. Он умер, когда мне было пятнадцать, но я до сих пор его помню и хочу, чтобы его имя жило дальше. А Ленка своим упрямством лишает меня этой возможности.

Ленка была красивой, умной, с хорошей работой, и тогда мне казалось, что это идеальный вариант. А теперь выясняется, что она не готова выполнять главную женскую функцию.

Я понимаю, что это звучит жёстко, но я так думаю. Женщина создана для того, чтобы рожать детей. Это не моё мнение, это биология, природа, тысячи лет эволюции. И когда женщина отказывается от этой роли, она предаёт саму себя и свою семью. 

Ленка этого не понимает, потому что начиталась всяких феминистских статей в интернете и возомнила себя независимой личностью.

Мы даже к семейному психологу ходили, представляете? Ленка настояла, сказала, что нам нужна профессиональная помощь. Я согласился, хотя считаю всех этих психологов шарлатанами.

И что вы думаете? Психолог, молодая девица лет тридцати, начала рассказывать мне про «репродуктивные права» и «телесную автономию». Сказала, что я должен уважать выбор жены и не давить на неё. Я чуть со стула не упал от такой наглости. Заплатил пять тысяч за час, чтобы меня учили уважать отказ собственной жены родить мне сына.

После того визита я сказал Ленке, что больше ни к каким психологам не пойду. Она обиделась и сказала, что я не хочу работать над отношениями. А я просто не хочу слушать чушь от посторонних людей, которые ничего не понимают в семейной жизни.

Но потом я думаю о Машке и останавливаюсь. Она же не виновата в том, что её мать такая упрямая. И она любит меня, бежит навстречу, когда я прихожу с работы, и кричит «папочка». Если я уйду, она будет страдать. И я буду видеть её только по выходным, а остальное время Ленка будет настраивать её против меня. Такого я допустить не могу.

Поэтому я сижу на балконе, курю и думаю о том, как выбраться из этого тупика. Может, стоит просто перестать предохраняться и поставить её перед фактом? Она пьёт таблетки, но я знаю, где она их хранит. Можно заменить на пустышки, и через пару месяцев вопрос решится сам собой. Она, конечно, будет злиться, но когда родится сын, всё забудет и будет благодарна мне за то, что я принял это решение за неё.

Нет, это глупая идея. Она заметит, что что-то не так, и тогда вообще конец. Хотя...

Дверь на балкон открылась, и вышла Машка в своей розовой пижаме с единорогами.

«Папа, я спать не хочу», - заявила она и залезла ко мне на колени.

Она прижалась ко мне и зевнула. Тёплая, маленькая, пахнущая детским шампунем. Моя дочь. Моя единственная дочь, которая, возможно, так и останется единственным ребёнком, потому что её мать слишком эгоистична, чтобы подарить мне сына.

Я отнёс её в кровать и укрыл одеялом. Ленка уже спала в нашей комнате, отвернувшись к стене. Я лёг рядом, но не стал её обнимать, хотя обычно мы засыпали вместе. Сегодня мне не хотелось её касаться. Сегодня я снова чувствовал себя преданным и обманутым.

Завтра я снова попробую поговорить. И послезавтра. И через неделю. Потому что я не собираюсь сдаваться. Рано или поздно она согласится, я в этом уверен. Нужно просто найти правильный подход, правильные слова, правильное давление. Ведь она же моя жена, и она обязана.