Жена превратила нашу квартиру в приют для кошек, после того как дети уехали учиться

Мне пятьдесят два года, и последние полгода я живу в кошмарном сне. Нет, буквально – в квартире, где правят четыре кота. Шерсть везде, запах, ободранная мебель, бесконечное мяуканье по ночам. А жена смотрит на меня влюбленными глазами и говорит: «Разве они не прелесть?»

Полтора года назад наша младшая дочь Катя уехала учиться в другой город. Старший сын Дима уже три года как живет отдельно, женился. И мы с Ольгой впервые за двадцать пять лет остались вдвоем. Я думал, это будет здорово – наконец-то сможем пожить для себя, путешествовать, заняться хобби. Квартира трехкомнатная, простора хватает, можно обустроить все под себя.

Первый месяц был странным. Оля металась по квартире, не зная, чем заняться. Звонила детям по три раза на день, плакала по вечерам. Синдром опустевшего гнезда – я читал об этом. Понимал, что ей тяжело, поддерживал как мог.

– Оль, давай съездим куда-нибудь? – предлагал я. – В Питер, например, или на юг?

– Не хочу никуда, – отвечала она. – Без детей какой смысл?

Дети выросли, у них своя жизнь. Это нормально. Но Оля никак не могла с этим смириться. Она всегда была очень заботливой матерью, можно сказать, растворилась в детях. Работала полставки, чтобы больше времени проводить с ними. Все ее мысли, силы, эмоции были направлены на Диму и Катю.

А когда они уехали, образовалась пустота.

И вот три месяца назад началось… Впрочем, начиналось все невинно. Оля стала выносить остатки еды бездомным кошкам у подъезда. Ну, подумал я, пусть кормит, если ей так легче. Многие так делают, ничего страшного.

Потом она начала специально покупать корм. Недорогой, говорила, что на рынке акция была. Я не возражал. Если жене это приносит радость – пожалуйста.

Но через месяц ситуация начала выходить из-под контроля.

Оля стала проводить у подъезда по часу, кормила кошек, гладила, разговаривала с ними. Соседи начали жаловаться – мол, кошек развелось слишком много, они мусорят, метят территорию.

– Оль, может, хватит? – осторожно предложил я. – Соседи недовольны.

– Они бессердечные! – возмутилась жена. – Это живые существа, они есть хотят!

Я промолчал. Не хотел ссориться.

А потом она принесла домой первого кота.

– Миша, посмотри, какой несчастный! – Оля внесла в квартиру тощего рыжего кота с ободранным ухом. – Он больной, его надо подлечить!

– Подлечить и отдать? – уточнил я.

– Ну конечно! – заверила жена.

Рыжего назвали Рыжиком. Оригинально. Оля водила его к ветеринару, лечила, кормила. Кот отъелся, окреп, стал вполне симпатичным. Я даже привык к нему. Думал: один кот – не проблема. Может, жене действительно легче с ним, есть о ком заботиться.

Прошло две недели.

– Миша, я еще одного принесла, – виноватым голосом сообщила Оля.

Второй кот был черно-белый, молодой, игривый. Его назвали Барсиком.

– Оль, это временно? – спросил я уже с напряжением.

– Конечно, конечно! Он такой ласковый, ему быстро хозяев найдем!

Не нашли. Через месяц в квартире жили два кота. Рыжик оказался диванным лежебокой, Барсик – активным разрушителем. Он драл обои, сбрасывал цветы с подоконников, носился по квартире в три часа ночи.

– Оль, так нельзя, – сказал я твердо. – Либо ты ищешь ему хозяев, либо мы отдаем его в приют.

– В приют?! – ужаснулась жена. – Ты хочешь отправить его на верную смерть?!

– Там не убивают животных...

– Там их никто не возьмет! Он останется там до конца жизни в клетке! Ты жестокий!

Я не жестокий. Я просто не планировал жить в квартире с двумя котами. Но Оля смотрела на меня такими несчастными глазами, что я не выдержал. Промолчал.

Месяц назад появился третий кот.

Серая кошка с больной лапой. Ее, естественно, тоже надо было вылечить. Временно приютить. На время лечения.

– Оля, это уже слишком, – сказал я. – Три кота в трешке – это перебор.

– Это кошка, – поправила жена. – Она временно, только на время лечения.

Кошку назвали Муркой. Лапу вылечили. Мурка осталась. Потому что, оказывается, она беременна. А беременную кошку на улицу не выгонишь, это же бесчеловечно.

– Когда родит, всех котят пристроим, и ее тоже, – пообещала Оля.

Я уже не верил этим обещаниям, но надеялся, что хоть в этот раз сработает.

Две недели назад Мурка родила. Четверых котят. Теперь в квартире живут три взрослых кота плюс четверо малышей. Семь котов. Семь.

– Оль, это конец, – сказал я. – Мы не можем жить с семью котами.

– Котят пристроим! – заверила жена. – Им всего две недели, они еще маленькие. Через месяц начну искать хозяев.

– А Мурку?

– Ну... стерилизуем и оставим. Она же мать наших котят, как я могу ее выгнать?

Наших котят. Оля уже считает их нашими.

Но это еще не все. Позавчера, когда я вернулся с работы, обнаружил в квартире четвертого взрослого кота.

Огромный, толстый, черный кот с желтыми глазами восседал на моем любимом кресле. На моем месте. И смотрел на меня так, будто я вторгся на его территорию.

– Кто это? – спросил я, чувствуя, как внутри закипает.

– Это Черныш, – Оля погладила монстра. – Его хозяйка умерла, соседка просила пристроить. Он такой спокойный, воспитанный! И кастрированный, проблем не будет.

– Оля, – я сел напротив нее. – У нас четыре взрослых кота и четверо котят. Это восемь животных в трехкомнатной квартире. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Котята временно, – повторила она уже привычную мантру.

– А четыре взрослых кота – насовсем?!

– Ну... пока насовсем. Но ничего страшного! Они не мешают!

Не мешают. Вся квартира в шерсти. Я покупаю липкие ролики упаковками, но это не помогает. Шерсть на одежде, на постели, в еде. Три лотка в ванной и коридоре – запах стоит, хоть вентиляция и работает исправно. Обои ободраны, диван в затяжках. По ночам коты носятся, дерутся, орут.

Я не высыпаюсь. Прихожу с работы и не могу расслабиться – кто-то постоянно мяукает, требует еды, внимания. Черныш занял мое кресло и теперь шипит, когда я пытаюсь его прогнать. Барсик вчера уронил мой ноутбук со стола – по счастью, не разбился, но я чуть инфаркт не схватил.

А Оля счастлива. Она сияет, носится с котами, сюсюкает, кормит, играет. Впервые за полгода я вижу ее по-настоящему радостной.

– Видишь, как хорошо? – говорит она. – Не скучно совсем! Дети выросли, зато вот какая у нас семья появилась!

Семья из восьми котов.

Вчера я попытался серьезно поговорить.

– Оль, я понимаю, что тебе тяжело после отъезда детей. Понимаю, что нужна забота о ком-то. Но четыре кота – это слишком. Я согласен оставить одного. Выбери любого, а остальных давай пристроим.

Лицо жены окаменело.

– Как я могу выбрать? Это же живые существа! Каждый со своим характером! Рыжик – наш первенец, Барсик – такой игривый, Мурка – мать, Черныш – его хозяйка умерла, я не могу его предать!

– Оля, это не наши дети! – не выдержал я. – Это коты! Ты можешь найти им хороших хозяев!

– Значит, ты хочешь, чтобы я выбросила их на улицу? – глаза жены наполнились слезами.

– Я этого не говорил! Можно найти людей, которые возьмут их...

– Никто не возьмет взрослых котов! – закричала Оля. – Все хотят котят! А я что, должна их в приют сдать? Или вообще усыпить?!

– Почему сразу усыпить? Есть же другие варианты...

– Нет вариантов! – Оля разрыдалась. – Ты просто не любишь животных! Бессердечный! У тебя камень вместо сердца! Дети уехали, и тебе плевать, что мне одиноко!

Она убежала в спальню и закрылась. Я остался на кухне с четырьмя котами, которые требовательно смотрели на меня в ожидании ужина.

Сегодня утром я позвонил дочери Кате.

– Катюш, что мне делать? Мама совсем с ума сошла. У нас четыре кота!

– Пап, ну и что? – удивилась дочь. – Пусть живут. Маме так легче переносить наш отъезд.

– Но четыре кота в квартире – это ненормально!

– А тебе они мешают?

– Еще как! Шерсть, запах, ободранная мебель, шум по ночам...

– Потерпи, пап, – вздохнула Катя. – Мама всю жизнь нас растила, теперь вот котов растит. Ты же любишь маму?

Я люблю. Конечно, люблю. Двадцать семь лет вместе, вырастили двоих детей. Но я не могу жить в зоопарке.

Вчера вечером Оля как ни в чем не бывало села рядом, погладила Черныша и сказала:

– Миш, а знаешь, соседка на втором этаже сказала, что скоро еще одну кошечку выгонять будут. Персидская, красавица. Может, и ее возьмем? А то что она одна будет?

Я посмотрел на жену и понял: это не закончится. Даже когда котят пристроим, появятся новые коты. Потому что Оле нужно о ком-то заботиться. А раз дети уехали, она переключилась на животных.

– Нет, – твердо сказал я. – Пятого кота я не потерплю.

– Значит, четырех терпишь? – обрадовалась Оля.

Я промолчал. Потому что понял: да, я их терплю. Потому что люблю жену. Потому что вижу, как она расцвела с этими котами. Потому что после полугода депрессии она снова улыбается, хоть и пахнет теперь кошачьим кормом.

Но пятого не будет. Четыре кота – мой предел. Дальше либо я съезжаю, либо коты. И я серьезно.

Хотя когда смотрю на счастливое лицо Оли, которая сюсюкает с Рыжиком, понимаю: скорее всего, съеду я. Потому что для нее эти коты сейчас важнее всего. Даже важнее меня. И это печально.