Жена требует второго ребенка, а я вообще-то планировал, что она выйдет на работу

Мы с женой, Настей, женаты пять лет. У нас есть трехлетний сын Артем. Славный пацан, но, как любой ребенок, требует денег. Много денег. 

Я работаю менеджером по продажам, кручусь как белка в колесе, беру подработки, но с тех пор, как Настя ушла в декрет, наш бюджет трещит по швам. 

Мы забыли, что такое отпуск на море (максимум — речка в области), одеваемся на распродажах и считаем копейки до зарплаты. Я жил надеждой: вот Артем пойдет в сад, Настя выйдет на работу (она бухгалтер, опыт есть), и мы заживем! Закроем кредитку, купим машину поновее, может, даже ипотеку начнем гасить быстрее.

И вот этот день настал. Артем адаптировался в саду. Настя начала говорить о работе. Я выдохнул. Но неделю назад за ужином она положила вилку и сказала:

— Сережа, нам надо поговорить. Я тут подумала… Я не хочу выходить на работу.

Я поперхнулся котлетой.

— В смысле? А на что мы жить будем? Артему зимний комбез нужен, у меня ботинки каши просят.

— Сережа, деньги — это наживное, — философски заметила жена, которая последние три года не заработала ни рубля. — А вот семья — это главное. Артему скучно одному. Ему нужен братик или сестричка. Я хочу второго ребенка. Прямо сейчас. Пока я в декретном ритме, пока пеленки не раздала. Из декрета в декрет — это же так удобно!

У меня задергался глаз. «Удобно»? Кому? Ей?

— Настя, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Если ты родишь второго, нам придется есть воздух!

— Ты эгоист! — вспыхнула она. — Ты думаешь только о деньгах! А я думаю о детях! Бог дал зайку — даст и лужайку!

— Настя, мы живем в двушке, которая еще банку принадлежит! Какая лужайка?! Нам самим тесно!

— Люди и в общежитии рожают! — парировала она аргументом из каменного века. — Ты просто ленивый! Не хочешь напрягаться! Найди вторую работу! Или третью! Мужчина должен обеспечивать!

Меня накрыло. Я встал из-за стола.

— Я и так обеспечиваю! Я три года тяну нас всех! Я забыл, когда спал нормально! Я хочу, чтобы ты мне помогла! Чтобы мы были партнерами! А ты хочешь сесть мне на шею еще плотнее и свесить ножки!

— Я хочу быть матерью! — закричала она. — Это мое призвание! А работа в офисе — это рабство! Я не хочу перекладывать бумажки! Я хочу растить людей!

— Тогда расти Артема! — рявкнул я. — Ему три года! Ему нужно внимание, кружки, развитие! На какие деньги мы его на футбол отдадим, если ты родишь второго?

— Не надо футбола! — отрезала она. — Главное — любовь!

Мы поругались так, что дрожали стены. Настя ушла спать в детскую. Я лежал в гостиной и думал. Я люблю жену. Люблю сына. Но я не железный. 

Я не хочу умереть от инфаркта в 40 лет, пытаясь прокормить ораву детей, пока жена реализует свое «призвание» за мой счет. Я хочу жить. Хочу иногда ходить в кино, покупать себе новые джинсы, ездить в отпуск. Разве я много прошу?

На следующий день Настя перешла к тактике шантажа. Она перестала со мной разговаривать. Готовила только Артему. Вечером демонстративно смотрела видео с младенцами и вздыхала.

Потом подключилась теща.

— Сереженька, — звонила она. — Ну зачем ты Настю обижаешь? Женщина должна рожать, пока молодая. А деньги… мы поможем. Картошки с дачи привезем.

«Картошки!» — мысленно орал я. — «Нам подгузники нужны будут, а не картошка!»

Я держал оборону неделю. А в пятницу вечером пришел домой и увидел на столе тест. С одной полоской. Настя сидела рядом, заплаканная.

— Не получилось, — сказала она.

— Слава богу, — вырвалось у меня.

Она посмотрела на меня с ненавистью.

— Ты рад? Ты рад, что у нас не будет малыша?

— Я рад, что у нас будет еда, Настя! И что у Артема будет нормальное детство, а не нищета!

— Я все равно забеременею! — заявила она. — Я проколю презервативы! Я перестану пить таблетки! Ты никуда не денешься!

Это было уже слишком.

— Если ты это сделаешь, — сказал я тихо и очень серьезно, — я подам на развод. И буду платить алименты на Артема. А второго будешь растить сама. На картошке от мамы. Я не шучу. Это не семья, это насилие. Ты не слышишь меня. Ты хочешь куклу, а не ребенка. А платить за эту куклу должен я.

Настя замерла. Она поняла, что я не блефую.

— Ты бросишь нас?

— Я не брошу Артема. Но я не буду жить с женщиной, которая меня использует и не уважает мой труд. Выбирай: или ты выходишь на работу, мы встаем на ноги, а через пару лет, когда накопим подушку, думаем о втором. Или ты идешь на принцип, и мы разводимся.

Она молчала два дня. Думала. В понедельник утром я проснулся от запаха кофе. Настя стояла на кухне, одетая в офисный костюм.

— Я отправила резюме, — сказала она, не глядя на меня. — Меня позвали на собеседование.

Я подошел и обнял ее.

— Спасибо. Ты правильное решение приняла.

— Я тебя ненавижу сейчас, — честно призналась она. — Но я боюсь тебя потерять.

— Это пройдет, — сказал я. — Когда ты получишь первую зарплату и купишь себе то платье, о котором мечтала, ты поймешь.

Прошел месяц. Настя работает. Она ожила. У нее появились новые темы для разговоров, кроме горшков. Мы закрыли кредитку. Купили билеты на море (в Турцию, по раннему бронированию!).

Вчера она пришла с работы сияющая.

— Представляешь, мне премию дали! Я Артему лего купила! И нам вина!

Мы пили вино, ели сыр (не «Красная цена», а нормальный).

— Знаешь, — сказала она. — А ты был прав. С деньгами как-то… спокойнее. И Артем рад, что мама красивая, а не в халате.

— А второй? — спросил я осторожно.

— Подождет, — махнула она рукой. — Я хочу сначала карьеру сделать. И машину поменять. А там посмотрим.

Я улыбнулся. Мы победили. Мы победили нищету и стереотипы. И спасли нашу семью. Иногда мужчине нужно быть жестким, чтобы вернуть женщину в реальность. И это того стоило.