Жена заперла квартиру и не пускала меня на работу, а всё из-за небрежно брошенной на пол одежды

Нет, всё‑таки в женщинах есть что‑то от всяких сирен, фурий и прочих мифических существ. Вот ходит рядом с тобой милейшее создание, варит супчики, улыбается, ребёнка в школу собирает. А в один момент – щёлк! – и просто слетает с катушек. Прямо страшно становится, честное слово.

Мы с Кристиной женаты уже почти двенадцать лет. Наш сын Ярослав пошёл в третий класс, уже умничает, на компьютере меня обходит и периодически вставляет: «Пап, сейчас так не говорят». Не семья, а сплошная реформа языка.

Зарабатываю я нормально, слава богу. Работа у меня серьёзная, ответственная – я руководитель участка в крупной строительной компании. Не самый верх, но и не подмастерье. Зарплата такая, что нам хватает и ипотеку тянуть, и сына по секциям водить, и раз в год на море выбираться.

Поэтому, когда родился Ярик, вопрос с тем, кто будет сидеть дома, даже не стоял. Я сразу предложил жене после рождения ребёнка сосредоточиться на его воспитании и домашних заботах. Тем более у Кристины работа была нервная – до декрета она трудилась на местном телевидении. Не каким‑то там диктором, а менеджером по рекламе. Вечные дедлайны, клиенты в истерике, галстучники из Москвы с «особым мнением».

Мама её тогда, помню, тоже уговаривала:

– Криска, ну его это телевидение. Муж зарабатывает, ребёнка растить надо. Дом – полная чаша.

В общем, так и сделали: я – добытчик, она – хранительница очага. По‑моему, всё по классике.

Но в последние месяцы я обратил внимание на то, что жена ходит с кислым видом. Реально – заходит в комнату, и будто вместе с ней туча заходит. Прямо какой‑то ходячий плакат, рекламирующий фильм о несчастной женской доле.

Раньше, бывало, я с работы прихожу, она в хорошем настроении, что‑то рассказывает, делится новостями, шутит. А сейчас – в лучшем случае «поела?» и «разувайся, грязь везде».

Ещё и уборку она стала устраивать по вечерам, когда я смотрю свой любимый сериал. У меня есть святое время – с девяти до одиннадцати, когда я, как нормальный человек, после работы хочу просто сесть на диван и не думать ни о чём. А тут она с тряпкой, с ведром, шуршание, пылесос вокруг ног крутится.

– Неужели нельзя днём все дела сделать, пока я на работе? – спрашивал я вначале спокойно. – Ты же целый день дома.

Она морщилась и уходила на кухню. В ответ – вздох и молчание. Ну а я что? Если человек не хочет разговаривать, я же его за язык не тяну.

– Крис, ну что ты тут шастаешь? Никакого покоя! Оставь свою уборку до лучших времён. Я могу хотя бы вечером в покое побыть? Ты же видишь – я отдыхаю.

Она остановилась, посмотрела на меня как‑то странно, ничего не ответила, только губы сжала и ушла в спальню. Хлопнула дверью, кстати. Я ещё подумал: «Ну, обиделась, тоже мне… Ничего оскорбительного не сказал».

А сегодня утром я вскочил с чётким пониманием того, что проспал. У меня прорабский внутренний будильник – в семь ноль‑ноль глаза сами открываются, а тут солнце уже ярко в окно светит.

Кристина почему‑то меня не разбудила. Обычно, если я вдруг не реагирую на будильник, она толкнёт, скажет: «Валера, вставай, опоздаешь». В этот раз – тишина.

Но, посмотрев на часы, понял, что зря испугался. Было без десяти восемь. До выхода на работу у меня был ещё целый час. Можно умыться, позавтракать и даже в телефоне полистать новости.

Я потянулся, вышел в коридор. В этот момент в двери щёлкнул замок – жена вернулась. Видимо, сына в школу отвозила – у нас она его на машине подбрасывает, чтобы не таскался с рюкзаком.

Сказал скорее по привычке, чем с претензией. Но она смотрела на меня как‑то холодно.

Завтрак тоже прошёл в полной тишине. Кофе она мне налила, бутерброд положила, но при этом лицо – каменное. Жена явно всё ещё дулась после вчерашнего разговора.

Я, честно говоря, тоже не собирался извиняться, потому что не понимал, в чём виноват. Я действительно ничего грубого не сказал, просто выразил своё недовольство. Мне, извините, отдыхать тоже когда‑то надо.

Я оделся, повязал галстук – у нас, хоть стройка, а в офисе дресс‑код, – забрал свой портфель из комнаты и собрался выходить. Руки сами потянулись к ключнице у двери… но тут вдруг обнаружил, что ни ключей от дома, ни от автомобиля на привычном месте нет. Крючок пустой.

– Кристин, а где ключи? – повысил я голос. – Переложила, что ли? Не до шуток, опаздываю уже!

Жена вышла из кухни с тем самым каменным лицом, даже полотенце в руках держала как оружие. И сказала:

– А ключи, дорогой Валера, ты получишь только в тот момент, когда уберёшь свою одежду.

Я поначалу даже не понял.

– В смысле? – переспросил я.

– В прямом. – Она, кажется, даже наслаждалась эффектом. – Мне надоело ползать на коленках и собирать ваши с Яриком носки, нижнее бельё, рубашки, майки, штаны по всей квартире! Вы совсем обнаглели, даже в корзину для грязного белья ничего не кладёте! Мешок пустой стоит в ванной, а по полу – музей ваших штанов.

– Малыш, – перешёл я на привычный вкрадчивый тон, – ну не шути так. Я реально опаздываю. Ты же всё равно дома, тебе сложно, что ли, поднять какую-то рубашку с пола? Ты же это всегда делаешь, какая разница сегодня?

После этого жена вдруг подошла к окну, распахнула створку и выставила туда руку с моими связками ключей. Они позвякивали на ветру.

– Ещё одна подобная фраза – и я не просто не дам тебе ключи, а выброшу их вниз, – спокойно сказала она. – Пусть дворник с утра развлечётся.

Я в этот момент решил, что супруга окончательно тронулась умом.

Но в глазах у неё было что‑то такое, что спорить расхотелось. Не вот эта привычная обида, а какая‑то усталость до дна.

Прямо в костюме и туфлях прошёлся по квартире и собрал все разбросанные вещи в корзину. Было их, надо сказать, немало: носки под кроватью, футболка на стуле, рубашка у шкафа, спортивные штаны возле дивана. Всё это я швырял в корзину с тем чувством, как будто совершаю какой‑то великий подвиг.

Я подумал: «Ну серьёзно, из‑за этого устраивать истерику?» Но вслух не сказал, сдержался.

После этого я получил свои ключи – она убрала руку с окна, закрыла форточку, кивнула на крючок.

Уже из подъезда, на всякий случай, сказал жене по телефону:

– Это ещё не конец. Если опоздаю на работу, отвечать будешь ты. Я начальству честно скажу, кто меня задержал.

На том конце мудро промолчали. Она только так на меня утром посмотрела, когда я перевёл стрелки, что я поспешил уйти. Потому что, честно, сперва стало не по себе.

Шёл к машине и думал: «Да что с ней такое приключилось?»

В семье у нас есть чёткие обязанности, всё по взрослому. Я свои исполняю отлично – работаю, чтобы жену и сына обеспечить. Кредит, коммуналка, страховки, крупные покупки – это всё на мне.

А Кристина чем занимается? По моему пониманию – домом и ребёнком. Сын уже в школе, с утра до обеда его нет. Полы помыть, поесть сварить, уроки проверить, вечером мультики с ним посмотреть. Да, устает, я верю. Но не до такой же степени, чтобы из‑за одной корзины с бельём устраивать осаду с заложниками в виде ключей.

Если ей надоела уборка и готовка, так, может быть, и семейная жизнь надоела? А зачем тогда замуж выходить и ребёнка рожать? Жила бы одна в своё удовольствие, и никто бы одежду не разбрасывал.

На работе я, признаться, весь день был как на иголках. С одной стороны, злость бродила – не люблю, когда меня ставят перед фактом и шантажируют. С другой – перед глазами стояли её слова: «мне надоело ползать на коленках». Я как‑то раньше не задумывался, что ей, может, действительно надоело.

Коллеги, конечно, спор замечали:

– Чё грустный, Валер? – спрашивал один. – Жена по голове сковородой стукнула?

– Да так, – отмахивался я. – Бытовуха.

Домой возвращаться не хотелось, честно говоря. Ожидал продолжения банкета: либо молчаливую обиду, либо новый раунд требований.

Вечером захожу – дома тихо. Сын в комнате уроки делает, Кристина на кухне, что‑то режет. На мне даже не задерживает взгляд, просто говорит:

– Ужин в духовке. Руку помой.

Я сел, поел. Тарелку сам отнёс в раковину (не поверите!), поставил. Хотел было заговорить, но Кристина опередила.

– Валера, – сказала она, не оборачиваясь, – я не домработница. Я жена.

Я стоял, как столб.

Надеюсь, что жена за день придёт в себя и извинится за эту истерику. Я серьёзно так думаю. Потому что, если честно, не готов каждый раз играть в эти игры с ключами и угрозами выбросить их в окно.

Иначе мне придётся принимать меры. Я, конечно, не тиран, но и позволять, чтобы мать моего сына унижала меня на его глазах, не могу. Сегодня он третий класс, а завтра начнёт думать, что так и должно быть – женщина командует, мужчина подбирает носки под прицелом.

Да и вообще – вся эта истерика произошла просто на пустом месте. Из‑за одежды. Может, у супруги какой‑то гормональный сбой, возрастное. У женщин это же постоянно.

Я‑то один проживу, если что. Домработницу найму – будет мне бельё собирать и рубашки гладить, без скандалов. А вот кто Кристину кормить и содержать будет, если она со мной расстанется? Характер‑то у неё далеко не сахарный, язык острый. Найти такого терпеливого, как я, ещё надо постараться.