Жестко пресекла попытки свекрови влезть в личную жизнь моей дочери, на что та обиделась

У меня всегда были достаточно напряженные отношения со свекровью. Слишком уж мы с ней разные. Евдокия Петровна человек старой закалки. Советской, скажем так. 

Она из тех времен, когда все было общим, никаких личных границ и личного пространства не существовало. В целом-то, я ее за это не виню. Мне кажется, таких людей в ее поколении много. 

Только вот это не причина, чтобы ее любить. Собственно, я этого и не делаю. Все эти годы я просто старалась быть с ней максимально вежливой и держать дистанцию. Что стало делать сложнее, когда у нас с Олегом родилась дочка.

Евдокия Петровна во внучке души не чаяла, хоть и выражала это весьма своеобразно. Я не препятствовала их общению, просто следила, чтобы не было чего-то неприемлемого для меня. Тем более, что Соня росла очень доброй, мягкой и отзывчивой девочкой, которую было очень легко ранить.

Ситуация усложнилась, когда Соня выросла и поступила в институт. Через несколько месяцев после начала учебы она начала встречаться со своим одногруппником, о чем мне сразу рассказала. 

А к концу учебного года они приняли решение жить вместе. Я очень переживала, но знала, что дочка у меня девочка разумная, поэтому отпустила ее. Тем более, что с Лешей я в тот момент была знакома, и он производил впечатление умного и ответственного парня. 

В общем, у Сони все было хорошо. Мы с мужем ей в душу не лезли, и отношения между нами всегда оставались доверительными. А вот свекровь, когда узнала, что у Сони появился парень, стала проявлять нездоровую активность. 

Например, как-то мы собрались всей семьей, и бабушка начала активно интересоваться жизнью внучки.

—  А чего твой парень-то сегодня не с нами? — спросила Евдокия Петровна.

— Он сегодня работает, бабуля, — ответила Соня.

— Понятно, — вздохнула свекровь. — Вы сколько уже встречаетесь?

— Год, — сказала дочь.

— И он тебе предложение пока еще не сделал? — удивилась Евдокия Петровна.

— Евдокия Петровна, какое предложение! — возмутилась я. — Они еще молодые совсем, об учебе надо думать.

— А как свадьба этому мешает? — спросила свекровь. — Мы вон с дедом в ее возрасте были уже женаты. И не год ходили вокруг да около. Дед мне предложение уже месяца через два сделал.

— Ну, это как-то слишком рано, на мой взгляд, — заметила я. 

Она только отмахнулась от меня и продолжила наседать на Соню:

— И про детей вы тоже пока не думаете, верно?

Дочь едва ли не поперхнулась, и только беспомощно посмотрела на меня. Я вмешалась.

— Евдокия Петровна, — вздохнула я. — Давайте уже оставим эту тему. Она слишком личная, и не надо туда лезть. Если Соня будет готова и захочет этим поделиться, она это сделает. 

— Чего?! — свекровь посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то чушь. — Я что не могу со своей родной внучкой поговорить? 

— Можете, — ответила я. — Но давайте, как говорится, не переходить границы. 

— А какие тут границы?! — уже закричала она. — Мы все тут взрослые люди. Ты хочешь сказать, что она у нас год живет с мужиком и не спит с ним?

Тут она повернулась к итак уже красной Соне и спросила:

— Ведь спишь же?

Я видела, что дочь готова сквозь землю провалиться, и поняла, что действовать нужно уже жестко. 

— Евдокия Петровна, — твердо сказала я. — Раз все мы тут такие взрослые люди, почему же мы, к примеру, вас не обсуждаем? Расскажите нам про вашу интимную жизнь со свекром!

Такого она услышать не ожидала. А я продолжила:

— Соня-то еще молодая, у нее опыта немного. А вам вот наверняка есть что интересное нам рассказать. И раз уж у нас тут сейчас такая теплая дружеская атмосфера, поделитесь с младшими поколениями секретами супружеской жизни. Что вы такого сделали в постели со свекром, простите, что он вам так быстро предложение сделал?

Тут уже свекровь стала красной, как рак. Она несколько секунд сидела с открытым ртом, глотая воздух, как рыба, выброшенная на берег. А потом сказала:

— Хамка! Вот не зря я тебя всегда не любила! Надеюсь, Соня не в тебя пойдет!

Вскочила и вышла. Дочка в этот момент облегченно выдохнула и поблагодарила меня за защиту. Я сказала, что сделаю для нее все, что угодно. И что не позволю ни бабушке, ни кому-либо еще лезть к ней в душу и в спальню.