— Значит, чужой ребёнок тебе дороже родной внучки! - кричала на меня дочь

У меня двое детей — сын Михаил и дочь Анна. Оба взрослые, у обоих семьи, дети-одногодки. Внуку Артёму восемь лет, внучке Соне тоже восемь.

С невесткой Ириной мы не ладим. Не буду врать, объясняя это её виной — я сама виновата. Когда Миша привёл её знакомиться, я сразу невзлюбила девушку. Показалась высокомерной, холодной. Я представляла невестку другой — тёплой, домашней, заботливой.

Михаил женился вопреки моему мнению. Я обиделась, отношения испортились. Ирина попыталась наладить контакт несколько раз, я отвергала попытки. Гордость не позволяла признать ошибку.

Когда родился Артём, я приехала в роддом. Хотела увидеть внука, обнять невестку, извиниться за холодность. Ирина встретила меня вежливо, но отстранённо.

— Людмила Александровна, спасибо, что приехали, — она дала подержать Артёма, но я чувствовала стену между нами.

Михаил стоял рядом, молчал. Я понимала — поздно. Слишком много обид накопилось.

Артём рос, я видела внука редко. Михаил привозил его ко мне раз в два месяца, оставлял на пару часов. Ирина не приезжала никогда. Я не настаивала, понимая, что сама разрушила отношения.

Анна родила Соню через три месяца после рождения Артёма. Я была счастлива — внучка! Дочь разрешала мне приезжать когда угодно, оставляла Соню на выходные, звала помогать.

Я обожала Соню. Видела её каждую неделю, покупала одежду, игрушки, водила в театры. С Артёмом такого не было — Михаил не давал возможности, Ирина не хотела.

Но я понимала — внуки оба мои. Артём не виноват, что я испортила отношения с его матерью. Поэтому на дни рождения обоим дарила одинаково — по пять тысяч рублей.

Михаил благодарил, передавая деньги Ирине. Анна принимала как должное.

Позавчера дочь пришла ко мне вечером. Села на кухне, налила чай.

— Мам, мне нужно с тобой поговорить, — она начала серьёзно, явно что-то обдумав заранее.

Я насторожилась, спросила, что случилось.

— Почему ты Артёму даришь столько же, сколько Соне? — Анна спросила прямо, глядя в глаза.

Я не поняла вопроса. Переспросила, что она имеет в виду.

— Ну, ты же Артёма почти не видишь. Ты с ним не сидишь, не гуляешь. Он фактически чужой тебе. А Соня всегда с тобой, — дочь объясняла, будто это очевидно, добавляя, что логично дарить Соне больше.

Я отложила чашку, посмотрела на дочь внимательно.

— Аня, оба они мои внуки, — я сказала спокойно, поясняя, что не собираюсь делить детей по принципу, кого чаще вижу.

— Но у Миши всё есть! Квартира, машина, у Артёма даже гироскутер! Они не нуждаются! — Анна повысила голос, перечисляя, что Соне деньги нужнее, что они с мужем еле сводят концы с концами.

Неужели моя дочь всерьёз предлагает обделить ребёнка?

— Что ты предлагаешь? — я спросила тихо, надеясь услышать, что ослышалась.

— Дари Артёму меньше. Ну, тысячу, например. А остальное Соне. Так справедливо! — Анна сказала это уверенно, не видя ничего плохого в своих словах, объясняя, что у Михаила и так достаток хороший, Артёму не жалко будет.

Я встала, прошлась по кухне. Руки тряслись.

— Ты серьёзно? — я обернулась, глядя на дочь, не веря, что она это предлагает.

— Абсолютно. Мам, ну подумай! Соне нужнее! — Анна настаивала, повторяя аргументы про деньги, про то, что Артём и так избалован.

— Нет, — я сказала твёрдо, объясняя, что не буду ущемлять внука, что оба ребёнка равны для меня.

— Но ты же его почти не любишь! Ирину ненавидишь! — дочь не унималась, говоря, что раз нет близости, не должно быть и равных подарков.

Я села обратно, взяла дочь за руки.

— Аня, я ненавижу не Ирину. Я злюсь на саму себя за то, что разрушила отношения с ней, — я призналась, может быть, впервые вслух, добавляя, что вижу Артёма редко не потому, что не люблю, а потому что Ирина не хочет общаться со мной, и она права.

— Тогда тем более! Зачем тратить на него столько? — Анна не понимала, смотрела непонимающе.

— Потому что он мой внук. Потому что он не виноват в моих ошибках. Потому что я не хочу, чтобы ребёнок чувствовал себя нелюбимым, — я сжала руки дочери, говоря твёрдо, что решение окончательное.

Анна выдернула руки, встала.

— Значит, чужой ребёнок тебе дороже родной внучки! — она кричала, обвиняя меня в несправедливости.

— Оба дороги одинаково, — я повторила устало.

Анна ушла, хлопнув дверью. Я сидела на кухне, обхватив голову руками. Моя дочь. Моя кровь. Требует обделить ребёнка.

Позавчера Анна не звонила. Сегодня тоже молчит. Знаю, обижена, считает меня неправой.

Но я не изменю решения. Артём получит свои пять тысяч на следующий день рождения. Соня тоже получит пять тысяч. Поровну.

Может быть, я плохая бабушка — редко вижу внука. Может быть, плохая свекровь — испортила отношения с невесткой. Но я не стану плохим человеком, который делит детей на достойных и недостойных подарков.

Артём не виноват, что я ошиблась с Ириной. Не виноват, что его родители зарабатывают больше. Не виноват ни в чём. Я буду дарить поровну. Это единственное, что я могу сделать правильно в этой ситуации.