— Знаешь, что вам нужно? Ребёнок. Родите — и всё изменится, - советует мама

Мы встретились на дне рождения общего знакомого. Я почти не хотела идти — устала после работы, думала посидеть час и уйти. А потом он подсел ко мне, и мы проговорили до ночи. О чём? Обо всём. О музыке, о детстве, о нелепых страхах, о том, кем мечтали стать в пять лет. Он смеялся над моими шутками, а я — над его. Мы смотрели друг на друга и не могли наглядеться.

Год до свадьбы пролетел как один бесконечный, счастливый день. Мы смотрели фильмы, укутавшись в один плед. Гуляли по ночному городу, держась за руки. Не вылезали из кровати по выходным — и дело было не только в близости, а в том, что нам просто было хорошо рядом.

Мы рассказывали друг другу всё: как я боялась собак в детстве, как он прогуливал школу, чтобы читать книги в парке. Как меня дразнили за веснушки, как он подрался в седьмом классе из-за девочки, которая ему даже не нравилась. Каждая история казалась важной и интересной.

Когда он сделал предложение, я не сомневалась ни секунды. Это была любовь на всю жизнь — я знала это так же точно, как своё имя.

Прошёл год со свадьбы. Всего год. И я сижу на кухне, смотрю в окно и пытаюсь вспомнить, когда мы последний раз разговаривали по-настоящему. Не «купи хлеб» и «я задержусь на работе», а по-настоящему. Так, как раньше.

Паша сейчас в комнате, сидит в телефоне. Я слышу, как он переписывается с кем-то — наверное, со своими друзьями из футбольной группы. Они там постоянно что-то обсуждают, скидывают какие-то видео, над которыми он смеётся. Я не понимаю этот юмор. Вообще не понимаю его друзей — они кажутся мне громкими, пустыми, их разговоры о машинах и спорте навевают тоску.

А он не понимает моих подруг. Однажды сказал, что Маша «слишком много жалуется», а Света «строит из себя умную». После этого я перестала приглашать их к нам. Легче встречаться отдельно.

Мы пытались найти общих друзей. Правда пытались. Ходили на вечеринки, знакомились с парами. Но как-то не складывалось. Мне нравились одни люди, ему — другие. Ни разу не совпало.

Вечера теперь выглядят одинаково. Я листаю ленту, он смотрит видео в наушниках. Иногда мы пересекаемся на кухне, разогреваем еду, спрашиваем «как дела?» и получаем в ответ «нормально». Ложимся спать, отвернувшись друг от друга.

Я пробовала. Честно. Спрашивала про его работу — он отвечал односложно. Рассказывала про свою — видела, как ему скучно. Предлагала посмотреть фильм вместе — он соглашался, но через полчаса утыкался в телефон. Я злилась. Он не понимал, почему.

— Аня, ну что такого? Я же рядом сижу.

— Рядом, но не со мной. Ты вообще здесь?

— Господи, опять ты начинаешь. Я устал после работы, хочу просто отдохнуть. Это преступление?

Я замолчала тогда. Не хотела ругаться. Но внутри что-то сжалось — и так и осталось.

Мама позвонила в субботу утром. Паша ушёл играть в футбол с друзьями, я пила кофе одна.

— Анюта, ну как вы там? Всё хорошо?

Я хотела сказать «да», как обычно. Но вместо этого помолчала слишком долго.

— В смысле «не так»? Поссорились?

— Да нет. В том-то и дело, что даже не ссоримся. Просто... как соседи живём. Каждый сам по себе.

Мама вздохнула. Я знала, что она скажет, ещё до того, как она открыла рот.

— Знаешь, что вам нужно? Ребёнок. Родите — и всё изменится. Появится общее дело, заботы, вы сплотитесь. Мы с папой тоже в первые годы притирались, а потом ты родилась — и всё встало на свои места.

— Мам, я не уверена, что это поможет.

— Поможет, поверь. Ребёнок — это смысл. Будете вместе воспитывать, и некогда будет думать о ерунде всякой.

Я не стала спорить. Попрощалась, положила трубку. Но её слова не выходили из головы.

Ребёнок. Легко сказать. Привести в мир человека, чтобы он «скрепил» то, что и так трещит по швам? Сделать его заложником наших проблем?

Я представила: вот мы с Пашей, уставшие, невыспавшиеся, с орущим младенцем на руках. Что изменится? Мы начнём больше разговаривать? Или наоборот — станет ещё меньше времени друг на друга, ещё больше раздражения, ещё больше тишины?

Чем больше я об этом думаю, тем страшнее становится.

Паша вернулся вечером, довольный после игры. Принял душ, сел ужинать. Я сидела напротив.

— Как прошло?

— Нормально. Три-два выиграли.

— Здорово.

Тишина.

Я смотрела на него — на этого человека, который год назад казался мне родной душой. Он жевал, глядя в экран телевизора. Не на меня.

Куда делась та лёгкость? Те бесконечные разговоры? Та жадность друг до друга? Мы выговорились за первый год? Исчерпали все истории, все темы, всё, что нас связывало?

Или дело в том, что нас изначально связывало не так уж много? Просто влюблённость — она как туман. Пока ты в ней, всё кажется волшебным. А потом туман рассеивается, и ты видишь реальность: вы разные люди. С разными интересами, разными друзьями, разными взглядами. И никакой ребёнок этого не изменит.

— Анют, ты подумала? Про ребёночка?

— Мам, я думаю. Но... я не уверена, что наш брак вообще получится сохранить. Понимаешь?

Она замолчала. Потом вздохнула.

— Ты драматизируешь. Все через это проходят. Первый кризис — он у всех бывает.

Может, она права. А может, нет. Может, это не кризис, а просто правда, которую я наконец увидела. Правда о том, что одной влюблённости недостаточно. Что за год конфетно-букетного периода можно так и не узнать человека по-настоящему. Что «любовь на всю жизнь» иногда оказывается просто красивой иллюзией.

Я не знаю, смогу ли я найти в себе силы бороться за этот брак — и стоит ли вообще бороться за то, что изначально было построено на песке. Не знаю, уйду ли я или останусь.

Знаю только одно: рожать ребёнка, чтобы «скрепить» нас — не буду. Это было бы нечестно. В первую очередь — по отношению к нему.

А что касается нас с Пашей... Время покажет. Но с каждым молчаливым вечером моя вера в то, что мы справимся, тает. Как тот туман первой влюблённости, который когда-то застилал мне глаза.

Только теперь вместо него — пустота.