Золовка нагло зарабатывала на моём ребёнке, ещё и возмущалась

Листаю телефон перед сном. Захожу в соцсети. В рекомендациях вылезает пост Вероники. Фотография Лизы крупным планом. Моя дочь держит яркую упаковку детского йогурта и улыбается. Подпись: "Маленькие радости! Племяшка обожает эти йогурты, и я теперь тоже. Внизу – отметка бренда.

Сижу, перечитываю. Вникаю. Партнёрство. Рекламный пост. С фотографией моей семилетней дочери.

Показываю Максиму.

— Смотри. Твоя сестра использует Лизу в рекламе.

Он щурится на экран.

— Ну да. Вероника же блогерша. У неё постоянно реклама.

— Максим, это наша дочь. Её фотография в рекламном посте. Без нашего разрешения.

Он пожимает плечами.

— Даш, ну она же на празднике фотографировала. Помнишь, на дне рождения Лизы? Семейные фото.

— Семейные фото – это альбом дома. А не реклама йогуртов в блоге на сто тысяч подписчиков.

— Давай завтра обсудим. Не раздувай сейчас, ладно?

Не раздуваю. Но сплю плохо.

Утром открываю профиль Вероники полностью. Пролистываю назад. Нахожу ещё четыре поста с Лизой за последние три месяца. Один – реклама детской одежды. Второй – игрушек. Третий – обуви. Четвёртый – вроде просто семейный, но тоже с отметкой бренда детского питания.

Вероника ведёт семейный блог. Публикует фотографии племянников, своих детей, семейные истории. У неё сто двадцать тысяч подписчиков. Хорошие охваты. Она зарабатывает – рекламирует товары для детей, семейные услуги, всякое.

Раньше я не обращала внимания. Знала, что она фотографирует на праздниках. Лизу, других детей. Думала – семейные фото, ну и пусть. Не подозревала, что использует для заработка.

— Привет, Даша! Как дела?

— Вероника, я видела твои посты. С Лизой. Рекламные.

Пауза.

— Ну да. А что?

— Ты используешь фотографии моей дочери для рекламы. Без моего разрешения.

— Даш, ну это же семейные фото. Я на празднике фотографировала. Лиза – моя племянница, часть семьи.

— Часть семьи – не значит, что можно использовать её изображение для заработка.

— Я не использую! Я просто делюсь семейными моментами. А то, что бренды платят – это уже отдельно.

— Вероника, там отметка о партнёрстве. Это реклама. Ты получила деньги за пост с фотографией моей дочери.

— Даша, не преувеличивай. Я фотографировала на свой телефон. Это мои фото. Я имею право их публиковать.

— Не имеешь. Это изображение ребёнка. Моего ребёнка. Нужно согласие родителей.

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно. Удали посты с Лизой. Все.

Вероника смеётся нервно.

— Даш, не смеши. Это популярные посты. Хорошие охваты. Я не буду удалять.

— Тогда я пожалуюсь. Официально.

— Куда пожалуешься?

— В поддержку. В Роскомнадзор. Куда надо. Ты публикуешь изображение несовершеннолетней без согласия законных представителей. Это нарушение.

Она бросает трубку.

Максим приходит домой, я рассказываю. Он хмурится.

— Её работа – не моя проблема. Она использует Лизу без разрешения.

— Ну подумаешь, несколько фото.

— Максим, это реклама. Твоя сестра получает деньги. За посты с нашей дочерью. А мы даже не знали.

— Может, она поделится, если попросишь.

Я смотрю на мужа как на сумасшедшего.

— Что?

— Ну, раз она зарабатывает на Лизиных фото, может, часть отдаст. Справедливо же.

— Максим, я не хочу, чтобы она зарабатывала на Лизе вообще! Мне плевать на деньги! Я хочу, чтобы она удалила эти посты и больше не фотографировала нашего ребёнка!

Он поднимает руки.

Говорит на следующий день. Вечером приходит, лицо мрачное.

— Вероника обиделась. Говорит, ты завидуешь её успеху. Что претензии высасываешь из пальца.

— Я завидую?

— Она так сказала. Что у неё популярный блог, деньги хорошие, а ты сидишь дома и придираешься.

Я сижу в декрете. Младшему сыну полгода. Старшей дочери семь. Я не работаю сейчас, но это временно. И к блогу Вероники я никакого отношения не имею.

— Максим, я не завидую. Я требую, чтобы она не использовала нашу дочь в коммерческих целях.

— Она говорит, что фото сделаны на её телефон. Авторское право у неё.

— Авторское право на фотографию – да. Но право на изображение ребёнка – у родителей. Это разные вещи.

— Пусть удалит. Все. Или я жалуюсь.

Максим вздыхает.

— Ты упёртая.

— Я мать. Защищаю ребёнка.

Через два дня звонит Вероника. Голос ледяной.

— Дарья, Максим сказал, ты жаловаться собираешься?

— Если не удалишь посты – да.

— Ты в своём уме? Я благодаря блогу Лизе возможности даю! Она может стать известной! У меня подписчики, охваты! А ты всё рушишь из-за своих тараканов!

— Вероника, Лизе семь лет. Ей не нужна известность в соцсетях. Ей нужна безопасность.

— Безопасность! Это семейный блог! Там ничего плохого!

— Там её фотографии видят сто двадцать тысяч человек. Незнакомых. Ты понимаешь риски?

— Какие риски? Ты параноик!

— Я мать, которая не хочет, чтобы её ребёнок был в публичном доступе. Тем более в рекламе. Почему ты не постишь своих детей?

— Это не реклама Лизы! Это реклама товара! Она просто в кадре! А мои не такие фотогеничные, они не собирают охваты!

— Моя дочь в этом участвовать не будет. Ты её используешь. Для продвижения товара. Без согласия родителей. Это незаконно.

Вероника кричит:

— Ты неблагодарная! Я столько для вас делаю! Подарки дарю, на праздники приезжаю, фотографирую! А ты мне в ответ – жалобы!

— Я не просила фотографировать для блога. Семейные фото – пожалуйста. Но не для публикации. Не для рекламы.

— Всё. С вами закончено. Можешь жаловаться куда хочешь. Я удалю Лизу. Но знай – ты лишила племянницу шанса.

— Какого шанса?

— Стать известной. Заработать. Получить возможности.

— Ей семь лет, Вероника. Ей нужно детство. А не реклама йогуртов.

Она бросает трубку.

Максим вечером спрашивает:

— Вероника удалила посты?

— Не знаю. Сейчас проверю.

Захожу в профиль. Посты с Лизой на месте. Все четыре рекламных и три обычных.

— Нет. Не удалила.

— Даш…

— Я жалуюсь. Завтра.

Иду на сайт Роскомнадзора. Заполняю форму. Прикладываю скриншоты постов, ссылку на профиль, свидетельство о рождении Лизы. Отправляю.

Потом жалуюсь в поддержку. Нет, рука не дрогнула.

Через неделю два рекламных поста удаляются. Соцсети реагирует. Остальные пока на месте.

Вероника пишет мне гневное сообщение: "Ты реально пожаловалась?! Посты удалили! Мне штраф грозит! Ты в своём уме?!"

Отвечаю: "Удали остальные. Сама. Или удалят принудительно".

Она блокирует меня.

Через две недели Вероника удаляет остальные посты с Лизой. Все. Пишет в сторис: "Некоторые родственники оказались неадекватными. Убрала семейный контент, чтобы не нарываться на проблемы. Спасибо за понимание".

Подруга скидывает мне скриншот. Я читаю и усмехаюсь. Неадекватная – это я, значит. Потому что не разрешила использовать дочь в рекламе бесплатно.

Максим спрашивает:

— Видела сторис?

— Да.

— Злишься?

— Нет. Главное – посты удалила.

Прошло три месяца. Вероника не звонит, не пишет, на семейные праздники не приезжает. Максим иногда общается с ней – звонит, интересуется. Она с ним разговаривает, но про нас не спрашивает.

Мне не жалко. Она превратила семейные праздники в контент-план. Фотографировала племянницу не потому, что любит, а потому что детский контент хорошо заходит. Зарабатывала на чужом ребёнке. Без спроса. Без отчислений. Без уважения.

Когда я потребовала прекратить – обвинила меня в зависти и жадности. Сказала, что не даю Лизе шанс стать известной. В семь лет.

Какой шанс? Быть моделью в рекламе йогуртов в чужом блоге? Без гонорара, без согласия, без защиты?

Нет, спасибо.