Золовка привозит детей в гости и уезжает, а убирать за ними должна я

Есть такой тип гостей, после которых квартира выглядит так, будто в ней провели обыск. Причём обыск вели трое — один методично, двое хаотично, и все трое с печеньем в руках.

Детей у Олеси трое. Миша — десять лет, уже почти взрослый человек, читает с телефона и в целом управляемый. Соня — семь, энергичная, добрая, оставляет за собой след как небольшой ураган. 

И четырехлетний Егор, про которого я могу сказать только одно: он везде. Я не понимаю физически, как существо весом восемнадцать килограмм может за сорок минут оказаться во всех комнатах, залезть в три ящика, перевернуть стакан с соком, намотать на себя мой шарф и уснуть под журнальным столом.

Олеся приезжает примерно раз в месяц, иногда чаще. Мой муж Женя её обожает — они с детства близкие, она старше на четыре года, и у них есть та особая интонация в разговоре, которая бывает только у людей, которые вместе росли. 

Я это понимаю и уважаю. Олесю я тоже в целом люблю — она весёлая, громкая, готовит лучше меня и никогда не приходит с пустыми руками.

Проблема не в Олесе. Проблема в том, что Олеся в гостях полностью расслабляется. Не в смысле отдыхает — в смысле отключается. Дети носятся, она сидит с чаем, разговаривает с Женей, смеётся.

 Если Егор что-то роняет — она говорит «Егор, ну-ка» голосом человека, который не ожидает результата. Егор не реагирует. Олеся возвращается к разговору.

Первые несколько раз я убирала молча, без раздражения. Ну дети, ну бывает, главное что все живы. Вытерла сок, собрала раскиданные подушки, нашла в ванной чью-то резиновую утку непонятного происхождения. Нормально. Потом это стало системой.

После каждого визита: подушки с дивана на полу, содержимое нижней полки стеллажа разобрано и частично перемещено, в кухне следы готовки бутербродов которую Олеся затеяла сама и не закончила, в гостевой — полный разгром. 

Один раз Соня добралась до моей косметики, и я досчитала до ста прежде чем что-то сказать, и то сказала только «пожалуйста, не трогай».

Женя помогал убирать примерно в половине случаев — не потому что не хотел, просто не всегда замечал масштаб. Мужчины вообще устроены так, что разгром в комнате для них существует только если они об него спотыкаются. Я несколько раз говорила «помоги», он помогал, но инициативы не проявлял.

Апогеем стал визит в феврале. Олеся приехала с детьми в субботу в полдень, уехала в восемь вечера. Восемь часов — это много даже для стабильного человека. 

Егор к шести часам нашёл мои акварельные краски, которые я убрала на верхнюю полку специально, влез по полкам как маленький скалолаз и разрисовал часть обоев в коридоре. Не весь коридор — угол, примерно полметра на полметра, красным и синим. Художественно, если честно. Но обои были новые.

Олеся сказала «Егор, боже мой» и «Лен, я куплю обои, скажи какие». Я сказала «не надо» — потому что в моменте всегда говорю «не надо», это какой-то рефлекс вежливости который меня самою иногда бесит. Женя смотрел на обои с выражением человека, который не знает чью сторону занять и поэтому не занимает никакую.

Олеся уехала. Женя спросил «ты злишься?» Я сказала «нет» — что тоже было неправдой, но выяснять отношения в десять вечера после восьми часов детского хаоса мне не хотелось.

Я злилась. Не на детей — они дети, они так устроены. Не на Олесю за Егора конкретно — краски это случайность. 

Я злилась на весь накопленный осадок: на то, что каждый месяц убираю за чужими детьми пока их мама пьёт мой чай, на то, что говорю «не надо» когда надо говорить «надо», на то, что Женя как будто живёт в параллельной версии этих визитов где всё просто весело и хорошо.

Разговор с Женей состоялся в воскресенье, когда я стояла с тряпкой перед красно-синим углом в коридоре. Женя подошёл, постоял рядом, сказал «может, закрасим просто». Я обернулась и поняла, что сейчас или никогда.

— Жень, мне нужно тебе кое-что сказать. Не про обои.

Он понял по интонации, что разговор серьёзный, и не стал делать вид что не понял.

— Я устала от этих визитов, — сказала я. — Не от Олеси, не от детей, а от того что происходит после. Каждый раз я убираю часа два. Каждый раз что-то сломано или испачкано или переставлено. И каждый раз я молчу, потому что не знаю как это сказать чтобы не звучать как человек который ненавидит детей.

Женя слушал. По-настоящему — не с видом «жду когда закончишь».

— Ты никогда не говорила, — сказал он.

— Я знаю. Это моя ошибка.

— Я не замечал.

— Я знаю и это тоже.

Он посмотрел на угол с красками, потом на меня.

— Что ты хочешь?

Я подумала. Не хотелось формулировать это как список требований, потому что это не ультиматум и Олеся мне не враг.

— Я хочу чтобы ты поговорил с ней. Не про скандал, просто — скажи что дети могут играть вот здесь, вот эти вещи не трогать, и что убирать после себя это нормально. Она нормальный человек, она поймёт. Просто никто ей не говорил.

— Думаешь, она обидится?

— Думаю, она обидится минут на двадцать, а потом скажет «ну вы бы раньше сказали».

Женя позвонил Олесе в понедельник. Я не просила докладывать детали, но он сам рассказал: поговорили нормально, Олеся сначала сказала «ой господи да они же просто дети», потом немного помолчала, потом сказала «ну ладно, скажу им». Про обои снова предложила купить. Женя сказал, что мы сами разберёмся.

Следующий визит был в марте. Олеся приехала, сразу сказала детям — Миша, Соня, Егор, смотреть на меня — нельзя трогать чужие вещи, нельзя бегать по комнатам, игрушки собираем сами. Миша кивнул с видом человека которому это давно известно. Соня сказала «хорошо, мам». Егор посмотрел в другую сторону.

Егор к концу вечера всё равно утащил пульт от телевизора и спрятал его в сапог в прихожей, где мы нашли его только через три дня. Это Егор, с ним просто так работает.

Но подушки остались на диване. Краски никто не трогал. Соня после чая сама отнесла кружку на кухню — я это заметила и оценила больше, чем стоило бы.

Олеся уехала в семь. Я убирала минут двадцать, а не два часа. Женя убирал вместе со мной — без напоминаний, сам взял тряпку.

Красноо-синий угол в коридоре мы закрасили, но я честно говоря немного скучаю по нему. Егор, при всех своих особенностях — талантливый.