Золовка увидела мои украшения и устроила скандал на семейном мероприятии

Мама перед смертью отдала мне свои золотые украшения. Массивные советские серьги, тяжёлая цепь, кольцо с мелкими камушками — всё из того времени, когда золото делали добротно, но без изящества.

Носить я это не могла. Стиль совсем не мой, да и к лицу не шло. Лежали украшения в шкатулке три года, я периодически доставала, смотрела, вспоминала маму и убирала обратно.

Полгода назад зашла я в ломбард. Давно хотела, но решиться не могла — всё же память о маме. Потом подумала: какой смысл хранить то, что не использую? Мама хотела бы, чтобы я носила украшения, а не держала их в коробке.

Оценили всё в сто двадцать тысяч. Я продала. На эти деньги купила себе тонкую золотую цепочку с подвеской — современную, изящную. Потратила тридцать тысяч. Остальное отложила на личный счёт.

Мужу ничего не рассказала. Не скрывала специально — просто не было повода. Он спросил бы — рассказала бы. Зачем самой начинать разговор, где будет миллион вопросов? Легче носить обновку и радоваться.

Через два месяца мы с мужем зашли к его родителям. Свекры, сестра мужа Вероника с парнем. Обычное воскресное чаепитие.

Когда я вышла на кухню помочь свекрови, Вероника увязалась следом. Встала рядом, стала вытирать тарелки и вдруг спросила:

— Красивая цепочка. Дорогая, наверное?

Я кивнула, подтверждая, что золотая. Вероника прищурилась:

— Давно купила?

— Пару месяцев назад, — я продолжила мыть чашки, не придавая значения разговору.

— Максим дарил? Или сама?

Я почувствовала напряжение в её голосе. Ответила, что сама купила, и спросила, почему её это интересует.

— Просто любопытно, — она пожала плечами, но глаза блестели каким-то нехорошим блеском.

Я насторожилась. Вероника никогда не интересовалась моими украшениями.

Через неделю был день рождения свёкра. Собрались все: родители мужа, Вероника с парнем, брат мужа с женой, тётя свёкра. Я надела ту самую цепочку — она хорошо сочеталась с чёрным платьем.

Разговор за столом зашёл о финансах. Тётя пожаловалась на пенсию, жена брата посочувствовала. И тут Вероника, отпив вина, громко сказала:

— А мне интересно, как это некоторые умудряются покупать дорогие украшения, когда семья живёт на одну зарплату?

Все замолчали. Я почувствовала прилив крови к лицу. Муж удивлённо посмотрел на сестру:

— О чём ты?

— У твоей жены цепочка новая, — Вероника кивнула в мою сторону и объяснила, что видела точно такую в ювелирном за сорок тысяч минимум. — Откуда деньги? Максим, ты дарил?

Муж растерянно покачал головой:

— Нет.

Он повернулся ко мне с вопросом в глазах. Вероника торжествующе откинулась на спинку стула. Свекровь нахмурилась.

Я глубоко вдохнула, сдерживая злость:

— Купила на деньги от продажи маминых украшений.

— Каких украшений? — Вероника не унималась, уточняя, что никогда не видела на мне дорогого золота.

Я объяснила, что мама оставила советское золото, которое я не носила, продала в ломбарде и купила то, что нравится.

— А Максим знал? — она впилась взглядом в брата.

Муж пожал плечами, вспоминая вслух:

— Видел мамины украшения пару раз, но что Аня с ними делала — не знал.

Свекровь неожиданно встала на мою защиту:

— Вероника, при чём здесь Максим? Это были украшения её матери. Она имела право продать их и купить что-то на свой вкус. Какое твоё дело вообще?

Вероника сжала губы. Было видно, что она рассчитывала на скандал — обвинения, может, подозрения в измене.

Тётя свёкра поддержала:

— Правильно сделала. Зачем хранить то, что не носишь?

Брат мужа хмыкнул:

— Вообще не понимаю, к чему этот разговор.

Вероника покраснела. Тему быстро сменили, но осадок остался. Я сидела, улыбалась, но внутри кипела.

По дороге домой муж молчал. Наконец спросил:

— Почему не сказала о продаже?

Я пожала плечами:

— Не было причины. Не скрывала — просто не было повода обсуждать. Продала, купила цепочку, остальное отложила на счёт.

— На какой счёт?

Я напомнила про личный счёт, открытый до свадьбы:

— Храню заначку на всякий случай.

Муж задумался, потом кивнул:

— Разумно. Сколько там?

— Двести пятьдесят тысяч с учётом остатка.

Он хмыкнул:

— Хорошая подушка безопасности.

Мы помолчали. Потом муж вдруг сказал:

— Извини за Веронику. Не знаю, что на неё нашло.

Я покачала головой:

— Ничего. Просто неприятно было.

Он сжал мою руку:

— Понимаю.

Дома я долго не могла заснуть. Прокручивала сцену за столом. Лицо Вероники, её торжествующий взгляд. Она хотела меня подставить. Но зачем? Я ей ничего плохого не делала.

На следующий день позвонила свекровь. Извинялась за дочь, объясняла, что Вероника рассталась с парнем, на работе проблемы, нервничает:

— Не думай плохо о ней, пожалуйста.

Я поблагодарила за звонок:

— Всё в порядке, я не обиделась.

Свекровь облегчённо вздохнула. Но думать плохо я, конечно, продолжала.

Прошло две недели. Вероника не звонила, не извинялась. На следующей встрече вела себя так, будто ничего не было — улыбалась, шутила.

Я отвечала вежливо, но держала дистанцию. Цепочку больше не надевала на семейные встречи — не из стыда, а чтобы не провоцировать вопросы.

Муж заметил:

— Почему не носишь?

Я объяснила:

— Не хочу давать Веронике повод для обсуждений.

Он нахмурился:

— Ты не должна из-за неё отказываться от украшений.

— Знаю. Но не хочу больше быть объектом внимания

Не жалею о продаже. Жалею, что не рассказала мужу сразу. Хотя нет — Вероника всё равно нашла бы повод придраться. Такие люди всегда находят.

Цепочка лежит в шкатулке. Достаю, когда иду на работу или к подругам. Ношу и радуюсь. Но на семейные события надеваю что-то простое, незаметное.

Глупо? Может быть. Но не хочу объясняться, доказывать, оправдываться. Устала. Женщине под тридцать, а ведёт себя хуже ребёнка, ищет поводы задеть. Не понимаю таких людей.