Золовка заломила пять тысяч за торт для моих подруг, хотя я рассчитывала на подарок к 8 Марта

В нашей семье не принято считать копейки, когда речь идет о родных. По крайней мере, так меня воспитывали. Я всегда готова прийти на помощь: посидеть с племянниками (если у меня есть настроение), дать совет по стилю или одолжить платье (которое мне уже мало). 

Моя золовка, Марина, жена моего брата Сергея, — кондитер. Она печет торты на заказ, ведет модный блог и, по моему мнению, немного зазналась. Сергей в ней души не чает, пылинки сдувает, а она этим пользуется, превращая любую просьбу в прайс-лист.

На носу было 8 Марта. Я решила собрать девичник у себя дома: шампанское, легкие закуски и, конечно, гвоздь программы — шикарный торт. Покупать в магазине «пластиковую» химию мне не хотелось, это моветон. 

Я вспомнила про Марину. Она же печет шедевры! И, как родственница, могла бы сделать мне приятное, а не драть три шкуры.

За неделю до праздника я написала ей в мессенджер, стараясь быть милой:

«Маришка, привет! С наступающим! Слушай, у меня тут девчонки собираются 8-го. Сделай нам тортик, пожалуйста. Килограмма на два. Вкусный, с ягодами, чтобы красиво было. Ну, ты знаешь мой вкус, без приторности. Фоточки потом выложу, отмечу тебя, пиар будет — огонь!»

«Привет, Вероника! Без проблем. Какой вкус хочешь? У меня сейчас хиты — фисташка-малина и красный бархат. Декор с ягодами будет стоить 5000 рублей. Предоплата 50% на карту».

Я чуть не выронила телефон. Пять тысяч?! За торт для родной сестры мужа? Она что, с ума сошла? Я рассчитывала максимум на тысячу-полторы, «за продукты», а остальное — по-родственному.

Я перезвонила, еле сдерживая возмущение.

— Марин, ты серьезно? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Пять тысяч? Это же грабеж! Я же своя! Я сестра Сергея!

— Вероника, это обычная цена, — холодно ответила золовка. — Даже со скидкой. Ягоды сейчас дорогие, не сезон, клубника по 1500 за килограмм. Сливки, сыр, шоколад — все подорожало. Плюс моя работа. Я два дня буду с ним возиться: коржи печь, крем взбивать, собирать, украшать. Это время.

— Реклама мне не нужна, у меня очередь на месяц вперед, я еле втиснула твой заказ, — отрезала Марина. — И это не хобби, это мой бизнес. Я плачу налоги, арендую цех (она недавно сняла помещение, видите ли). Если хочешь качественный торт — плати. Или иди в «Пятерочку». Там дешевле, и состав соответствующий.

Меня накрыло. Как она смеет так разговаривать со мной? Я же, можно сказать, приняла ее в семью, когда она была никем! А теперь она «бизнесвумен» и дерет с родни деньги?

— Знаешь что, Марина, — прошипела я. — Ты просто зажралась. Я брату все расскажу. Как ты наживаешься на своих. Это низко. Жлобство какое-то.

— Рассказывай, — спокойно сказала она и повесила трубку.

Я тут же набрала Сергею. Расписала все в красках: как я попросила маленький тортик к чаю, чисто символически, а его жена выставила мне счет как чужому человеку, да еще и нахамила. Сергей выслушал, вздохнул и сказал:

— Ты ее защищаешь?! — взвизгнула я. — Родную сестру променял на эту торгашку? Да она тебя использует! Ты подкаблучник, Сережа!

Брат молча отключился.

Я была в бешенстве. Праздник был испорчен. Но я решила не сдаваться. Я нашла другого кондитера, девочку-новичка, которая согласилась сделать торт за 2000. 

«Вот, — подумала я злорадно. — Нормальные люди еще остались. А Марина пусть подавится своими ценами и своей жадностью».

Торт от новичка оказался… мягко говоря, не очень. Бисквит сухой, крем масляный, жирный, ягоды кислые и заветренные. Подружки вежливо поковыряли вилками и отодвинули тарелки. 

А на следующий день я зашла на страничку Марины. И увидела пост. Фото невероятно красивого, идеального торта с фисташковым кремом и горой свежей малины. Подпись гласила:

«Когда родственники просят торт бесплатно «за рекламу», а потом обижаются на цену продуктов и называют меня барыгой. Друзья, давайте уважать чужой труд. Бесплатный сыр только в мышеловке. А этот красавец уехал к любимым клиентам, которые ценят качество и не торгуются».

В комментариях — буря поддержки.

«Правильно, Марина! Родня — самые наглые клиенты!»

«Офигеть, 5000 за такой шедевр — это даром! А они еще нос воротят? Совсем совести нет!»

«Гнать таких халявщиков поганой метлой! Пусть сами пекут!»

Я читала и краснела от злости. Она не назвала моего имени, но все наши общие знакомые поняли, о ком речь. 

Мои подруги, которые были на девичнике и ели тот невкусный торт, начали писать мне в личку: «Вероника, это про тебя пост? Ты что, реально хотела на халяву такой торт? Ну ты даешь… А нам сказала, что Марина заболела…».

Я написала гневный комментарий под постом, не выбирая выражений:

«Очень некрасиво выносить сор из избы. Стыдно должно быть тебе, а не мне. Семья — это святое, а не кошелек. Ты забыла, кто тебя принял, когда у тебя ничего не было. А теперь корону надела?».

Марина ответила смайликом с поцелуем и забанила меня.

Вечером позвонил Сергей. Голос у него был ледяной.

— Вероника, ты перегнула палку, — сказал он жестко. — Марина плакала весь вечер. Ты ее опозорила своими комментариями. Больше не звони нам, пока не извинишься перед ней публично. И забудь дорогу в наш дом. Ты мне больше не сестра, если так себя ведешь.

— Да пошли вы! — крикнула я в трубку и швырнула телефон на диван.

Сижу теперь одна, без брата, без нормальных отношений с золовкой и с репутацией халявщицы. Подруги отстранились, Сергей не берет трубку. 

Я до сих пор считаю, что права. Ну неужели ей сложно было испечь этот несчастный бисквит? Ягод пожалела? Для своих же! Но, видимо, в наше время деньги важнее родственных связей.