Чтобы прокрутить хитрую бизнес-схему, шеф решил свести меня с бывшей женой

Год назад я развелся с женой. Света, кстати, по-своему неплохой человек, но ведь ее никто же не заставлял целоваться с моим другом на моем же дне рождения? Перебрала, видите ли, и… 

Да я и не стал долго разбираться. Послал к чертовой матери и постарался забыть. Успокоился на удивление быстро. Даже плохих воспоминаний не осталось.

И да, мы с ней до сих пор регулярно видимся на работе. Трудимся в одном офисном здании. Я на третьем этаже, она на первом. Даже здороваемся, но холодно. Понятное дело – мне с ней общаться радости большой нет, а ей, кажется, стыдно из-за того случая.

Теперь вопрос – кому, блин, какое дело до моей личной жизни? Я имею в виду коллег по работе и особенно начальника. Константин Петрович до определенного момента интереса к этому действительно не проявлял. А потом вдруг повел себя не очень адекватно.

Началось все с того, что он как бы невзначай в обеденный перерыв спросил, почему я не хочу помириться с женой. Мол, мы были очень красивой парой, он нами любовался и надеялся, что так будет всегда.

- Ну, это очень личное, - ответил я смущенно. - У нас со Светой возникли кое-какие разногласия, мы приняли решение расстаться. Обоюдное, взаимное. Без претензий и обиняков.

- А все-таки, Володь? Как говорили в светлом советском прошлом, это дело общественное! - шеф попытался улыбнуться, но получилось у него это как-то криво, неестественно.

- Нет, я свое личное обсуждать не буду. Даже не надейтесь.

Константин Петрович еще несколько раз попытался вывести меня на разговор, а потом преподнес… Ну, так-то да, сюрприз, только не очень приятный. Такой, что мне аж противно стало.

Я приехал в одно пасмурное утро на работу и увидел, что возле кабинета шефа сидит Света с растерянным взглядом. Сам он ей что-то активно втирал в уши. Кажется, рассказывал о выручке за последний год. Увидев меня, переменился в лице и, чуть ли не подведя ее ко мне за руку, сказал: «Вы тут, молодежь, пообщайтесь, а я пошел».

Общения, конечно, не получилось, но мы со Светланой оба задумались – а что такое произошло? Как она пояснила ситуацию, Петрович подскочил к ней аж на парковке, предложил пообщаться, выпить чашку чая. Она, сама не понимая почему, согласилась. Наверное, из вежливости. Ну а дальше вы знаете.

Мне стало ясно сразу, что Константин Петрович по каким-то только ему ведомым причинам хочет, чтобы мы со Светланой снова сошлись. Но зачем? Этот вопрос не давал мне покоя до такой степени, что я не выдержал и позвонил бывшей жене.

- Как думаешь, чего ему надо? Зачем он нас так активно сводит? - спросил я.

- Понятия не имею. И вообще, кому какое дело? Хотя погоди-ка. Что-то я недавно слышала от отца… Завтра ему позвоню и спрошу.

- При чем тут твой отец? - я окончательно запутался и, вспомнив бывшего тестя, невольно поежился.

Он мужик серьезный. Бизнесмен. Поговаривают, что в прошлом не гнушался криминалом. И, что самое интересное, занимается тем же, чем и наша фирма. 

То есть чисто теоретически у Петровича и отца Светы могли быть какие-то общие дела. Уже кое-что вырисовывалось в моем воспаленном мозгу, но окончательная картина, конечно, пока не сложилась.

На следующий день в наш офис уверенной походкой вошла Света. Кивнула мне головой, приглашая вместе зайти в кабинет к Петровичу. Я, не говоря ни слова, отправился следом за ней.

- Константин Петрович, - начала бывшая жена, глядя в глаза моему боссу, - отец просил передать, что не будет иметь с вами никаких дел. Что он вам не доверяет и не подпишет ни единой бумажки. В связи с этим прошу больше не пытаться свести нас с Володей.

- Чего? - только и смог выговорить я, переводя взгляд со Светланы на шефа.

Оказывается, мой начальник подкатил с какими-то делами к отцу Светы, но был грубо послан. Так как «схема» сулила солидные барыши, он решил продавить свои интересы через меня. Точнее, через мою бывшую. Но для этого ему надо было свести ее со мной. Поняли задумку? По-своему гениально.

Самое интересное, что после этого разговора Петрович успокоился и больше никогда не вспоминал о скользкой ситуации. Хорошо, что так кончилось. У него характер дурной – мог ведь и уволить со злобности.