Дали мне на работе нового стажёра, а она льёт слёзы по любому поводу

Обычно я прихожу с работы домой уставшей, но довольной. А чего печалиться? Поставленные задачи выполняются, план закрывается, ещё и денежку за это платят! Я довольна как слон, что удалось устроиться в такое чудное место. Да, на предприятии царят строгие порядки, но так даже лучше: нет бардака, на который я насмотрелась ранее.

Но сейчас на меня повесили наставничество, будь оно трижды неладно! Стажёров приходит не так много (один-два в квартал), но нервов и времени на них тратится прилично. Но это оплачивается, поэтому я не жалуюсь.

Сейчас ко мне в кабинет направили нового стажёра. Татьяна – взрослая женщина, которая решила после декрета снова начать работать. Я без претензий: надо учить, значит, научим. Кого ко мне только не посылали: и желторотых студентов, и седовласых дядечек, и декретниц. Как-то со всеми смогла найти общий язык.

Да и работа у нас, не сказать, что сложная. Достаточно освоить рабочую программу, а потом всё идёт как по накатанной. Вот с документацией бывают нюансы, а остальное - мелочи.

Татьяна сначала произвела впечатление серьёзного человека. Её привела кадровичка, мы познакомились, я спросила про прошлый опыт.

– Ой, я столько в декрете просидела, что вообще всё позабывала, – сказала новенькая и нервно засмеялась.

Ну, не беда! Тем более я тут именно для того, чтобы всему обучить. Но Татьяна оказалась дубовой! Мне стыдно кому-то давать такие определения, но это действительно так. Несколько раз показывала стажёрке, как заходить в рабочую программу, на отдельном листе расписала каждый пункт. Но она ничего не запомнила и не поняла.

А потом я поймала её за раскладыванием пасьянса за компьютером. Сама люблю это дело, но не на работе же! У тебя первый день стажировки, нужно учиться и впитывать каждую крупицу информации, а не картишки раскидывать. Попросила её свернуть пасьянс и заняться делом.

– У меня ничего не получается! – запричитала Татьяна и залилась горючими слезами. – Даже время не могу посмотреть, ведь телефон внизу, на проходной.

Честно, я не знала, как себя вести в такой ситуации. Передо мной последний раз так ревела дочь, когда испачкала любимое платье. Но двухлетке простительно такое поведение, а стажёрке никак не меньше тридцати лет!

Я уже и так с ней, и этак, но Татьяна и не думала успокаиваться. Закрыла лицо ладошками и плачет навзрыд. И воду ей предлагала, и подышать в коридоре, раз так разволновалась, но она вообще ни на что не реагировала. Минут двадцать так с ней провозилась.

Ладно, забыли эту ситуацию, хотя Татьяна даже не объяснила, что её так расстроило. Голос я на неё не повышала, за ошибки не ругала – всякое бывает, все мы тут люди.

Кое-как дожили с ней до обеда, хотя стажёрка ещё пару раз чуть не срывалась на слёзы.

– Час дня, пора в столовую! – объявила я с некоторым облегчением. – Пойдём, покажу тебе, где всё находится. Зато потом не потеряешься.

– Я деньги с собой не взялааа! – протянула Татьяна, а потом начала всхлипывать.

Ну ё-моё, ничего страшного! Я одолжу, да и цены в нашей столовой адекватные. Некоторые там даже в долг берут, чтобы рассчитаться в конце месяца. То есть можно найти выход. Но я так и не убедила Татьяну пойти в столовую. Как будто маленький ребёнок!

А мне что делать? В кабинете её оставить не могу: она ещё не в штате, а там важные документы. Убедила её посидеть в комнате отдыха, оставила рядом стаканчик кофе из автомата и булочку. Я же не могу со взрослой женщиной весь день нянчиться: у меня своих дел невпроворот.

Удивительно, но после обеда Татьяну я в комнате отдыха не нашла: как будто испарилась.

– Людмила Ивановна, а вы чего новенькую застращали совсем? – зашла ко мне в кабинет кадровичка. – Она у меня сидит и заливается слезами, жалуется, что вы ей жизни не даёте.

Вот, значит, как! Я над этой Татьяной как орлица над орлёнком порхаю, а она на меня жалуется.

Видно, что кадровичка воспринимает эту ситуацию с юмором, вот и поинтересовалась, что же я такого новенькой сделала. А там целый список претензий. И телефоном не разрешила пользоваться. Это правда: все смартфоны мы оставляем у охраны в шкафчике. Чтобы использовать личный телефон, нужно предварительно получить разрешение. Оно у меня, кстати, есть.

И ничего не объяснила ей толком, а отправила читать рабочую инструкцию. Так, блин, это всем стажёрам полезно, стандартная процедура. А ещё демонстративно молчала, хотя Татьяна задавала вопросы. Это уже наглая ложь!

Я не поняла, что за мотив у стажёрки. Сама же пришла устраиваться на работу, начала стажировку. Зачем врать о происходящем и реветь по любому поводу? Это какая-то новая стратегия заполучить вакансию?

Мы с кадровичкой пошли в кабинет, где сидела Татьяна. А эта плакса даже не посмотрела в мою сторону. Только губы снова затряслись, словно готовился новый виток истерики.

– Татьяна, я не понимаю, чем вас обидела, но давайте продолжим обучение, – предложила я новенькой. – Ничего страшного не произошло. Все вначале ошибаются и нервничают. Никто вас за это не ругает.

Она только злобно зыркнула в мою сторону и вскочила со стула.

– Да я тут больше ни на минуту не задержусь! Вы все на меня давите! – выпалила стажёрка и унеслась прочь.

Мы с кадровичкой смотрели друг на друга огромными глазами.

– Людмила Ивановна, к вам вопросов больше нет, – сказала мне кадровичка. – Просто стажёры такие нежные и ранимые пошли. Буду тщательнее отбирать кандидатов.

А у меня эта ситуация из головы не выходит. Чем руководствуется Татьяна? Зачем так себя ведёт? Ещё и врёт напропалую, чтобы себя выгородить, выставляя меня монстром!

Наверно, мне за обучение стажёров всё-таки не доплачивают. Надо себе прибавку выбить!