Коллега после выхода на пенсию резко изменился в поведении – поверил в собственную исключительность

Примерно месяц назад в нашем коллективе произошло знаменательное событие – на пенсию вышел наш самый старый сотрудник. Николай Ильич проработал в нашей компании почти пятнадцать лет, опыта у него просто вагон и маленькая тележка. Остальные тоже не лыком шиты, но именно старший коллега нас всему обучал.

На заслуженный отдых Николай Ильич не собирался, поэтому праздник был только формальный. Ну кто в здравом уме захочет лишиться такого замечательного сотрудника?

– Не дождетесь, салаги, моего увольнения! – со смехом говорил Николай Ильич. – Я прямо тут и умру, наверно. Без меня отдел точно загнется.

Пафосность речи мне не понравилась, но я сделал скидку на алкоголь – пенсионер наш не дурак был выпить. Злоупотреблять на работе он не решался, но на общих посиделках иногда случалось такое.

– Я завтра к обеду приду, не теряйте меня, – стали мы все чаще слышать от Ильича эту фразу.

И никаких объяснений! Может случилось что-то у человека или куда-то уйти срочно нужно – коллега-пенсионер даже не удостоил нас ответом. Просто появился ближе к обеду практически перед самым приходом начальства. Ну тут народ простой. Надо – значит надо. Неделю как-то прикрывали Николая Ильича, а потом надоело.

Мы тут вкалываем в поте лица, беря на себя часть его обязанностей. И никакого спасибо в ответ.

– Николай Ильич, а в чем собственно дело? – поинтересовался Максим, когда наш пенсионер снова задумал прогулять часть дня.

– А смысл тут сидеть, если вы со всем сами справляетесь! – заявил пожилой коллега. – Я вообще-то на пенсии. Возраст надо уважать.

И просто ушел, весело посвистывая в коридоре. А в кабинете воцарилась звенящая тишина.

– Я не понял, это тут пенсионерам такие поблажки или кто-то прям наглеет? – подал голос Виталий, наш менеджер.

А у нас нет такой практики в компании, каждый работает согласно поставленным задачам и условиям трудового договора. И в документе точно нет послаблений для пожилых сотрудников.

– Может Ильич как-то с директором договорился, а мы не в курсе? – спросил Андрей, который пришел к нам в отдел недавно. – Ну неправильно это как-то: мы вкалываем, а пенсионер где-то шарахается по своим делам.

И такого мнения придерживались все, а не только я. Николай Ильич точно обнаглел. Прикрывается своим опытом в компании и тем, что находится тут на хорошем счету.

– А почему это мою стопку бумаг никто не разобрал? Совсем распоясались, салаги? – возмущался пенсионер на следующий день.

А мы просто командой дружно решили выполнять только свои обязанности. Николай Ильич, бурча что-то под нос, принялся разгребать свои завалы.

– Вообще распустились… Никакого уважения к пенсионерам… Вот они у меня попляшут, – только и слышалось из его угла.

– Да хватит бурчать! – не выдержал уже я, потому что не мог сосредоточиться на составлении заявления. – Обнаглел ты, Ильич, честное слово. Почему мы тут вообще за тебя должны спины гнуть?

Коллега, который еще недавно был нам как отец и наставник, вдруг начал форменную истерику. Сразу стал козырять своими достижениями в компании. И у истоков производства он стоял, и с директором на короткой ноге, и уволить он нас может одним днем. Этакий серый кардинал местного разлива.

Все стояли просто с открытым ртом, наблюдая за этой истерикой. Вроде взрослый мужик, дожил до пенсионного возраста, а превратился в капризную девчонку.

– Что у вас тут происходит? – показалась в дверях фигура начальника, который с изумлением смотрел на раскрасневшегося Николая Ильича. – Тут девочки из бухгалтерии уже думают полицию вызывать.

Это была отличная возможность рассказать о наглости пожилого коллеги. Когда еще представится такой момент! С каждым словом лицо начальника приобретало сероватый оттенок, а глаза метали молнии в Николая Ильича.

Все закончилось закономерно: пенсионер получил строгий выговор и предупреждение. Теперь время его пребывания в офисе контролируется особенно тщательно.

Но Николай Ильич даже недели не продержался – написал заявление по собственному и без отработки уволился. В отделе воцарились мир и покой, больше никто воду не мутит, что бесконечно радует.