Коллега решил, что мы встречаемся, но без моего ведома

Я работаю в открытом офисе, где все всё видят и всё слышат. Это важная деталь для понимания дальнейшего.

Костя появился в нашем отделе около восьми месяцев назад. Первые недели всё было нормально: здоровались, иногда обсуждали рабочие вопросы, он казался вполне адекватным человеком. А потом что-то щёлкнуло.

Началось предсказуемо. Однажды он подошёл к моему столу с видом человека, который долго репетировал перед зеркалом.

— Слушай, ты не хочешь после работы кофе выпить? Тут недалеко открылась одна хорошая кофейня.

— Нет, спасибо, — ответила я, не отрываясь от экрана. — Мне не очень интересно.

Он кивнул и ушёл. Я решила, что вопрос закрыт. Он так не решил.

Через несколько дней — снова. На этот раз предложение было расширено до прогулки в парке в выходные. Я снова отказала, уже чуть более конкретно:

— Кость, я не хочу никуда ходить. Ни на кофе, ни гулять. Мне это не нужно.

— Понял, понял, — сказал он с таким видом, будто я попросила его перенести встречу на следующую неделю.

Потом появились конфеты. Просто так, на столе, с запиской «Угощайся». Я убирала их в общую вазу для всего отдела и не реагировала. Конфеты продолжали появляться. Я продолжала их убирать. Это продолжалось недели три.

В какой-то момент он решил, что раз романтика не работает, надо зайти через желудок. Логика, видимо, была такая: если человек ест еду, которую ты принёс, значит, между вами что-то есть.

Сначала это был один ролл, оставленный рядом с клавиатурой. Потом — небольшой бокс с суши. Потом он просто начал заказывать доставку прямо на офис с пометкой моего имени.

Однажды я вернулась с совещания и обнаружила на своём столе целый сет роллов на двенадцать позиций, соусы, имбирь, палочки и салфетки. Он сидел за своим столом и смотрел в мою сторону с видом человека, ожидающего реакции.

Я подошла к нему.

— Это ты заказал?

— Ну да, подумал, ты наверное голодная после совещания.

— Я не просила. И мне не нужно, чтобы ты заказывал мне еду. Пожалуйста, не делай этого больше.

— Да ладно, это просто роллы, ничего такого.

— Кость, я говорю серьёзно. Не надо.

Роллы я отнесла в общую кухню и написала на стикере «Угощайтесь». Коллеги угостились, никто ничего не спросил. Он смотрел на это всё с видом непонятой жертвы обстоятельств.

Доставки продолжились. Я каждый раз отправляла их на кухню и каждый раз говорила, что мне это не нужно. Он каждый раз отвечал что-то вроде «ну и ладно» и через два дня заказывал снова. Мы ходили по этому кругу недели четыре.

Отдельного упоминания заслуживает эпизод с супом. Он принёс термос с домашним супом. Домашним. Сваренным. Специально.

— Я сварил, подумал, возьму тебе. Полезно же.

Я смотрела на термос примерно секунд десять.

— Костя. Я не буду есть твой суп. Забери, пожалуйста.

— Почему? Он нормальный, я попробовал.

— Потому что я не прошу тебя готовить мне еду. Потому что я уже несколько раз сказала, что мне не нужна твоя еда. Потому что это не меняется от того, что ты сварил суп.

Он забрал термос с оскорблённым видом. На следующий день снова заказал доставку.

Это был финал, после которого я полностью прекратила любое общение сверх рабочей необходимости.

Я узнала об этом от подруги из соседнего отдела. Она написала мне в мессенджере прямо посреди рабочего дня:

«Слушай, а вы с ним правда встречаетесь? Он всем говорит, что вы вместе».

Я перечитала сообщение три раза.

Потом написала ей: «Что?».

Оказалось, он планомерно, в течение нескольких дней, сообщал коллегам из разных отделов, что мы встречаемся. Не намекал, не говорил «мы общаемся», не оставлял пространства для интерпретаций. Говорил прямо: мы вместе.

Я не стала разбираться с этим тихо.

В тот же день, когда в офисе было достаточно народу, я подошла к его столу. Говорила спокойно, без повышения голоса, но достаточно чётко, чтобы те, кто сидел рядом, могли слышать.

— Мне нужно, чтобы ты объяснил, почему ты говоришь людям, что мы встречаемся.

Он немного растерялся, но быстро собрался.

— Ну, мы же общаемся, проводим время...

— Нет. Мы не проводим время. Ты приносишь еду, которую я прошу убрать. Ты зовёшь меня, я отказываюсь. Мы работаем в одном офисе. Это не отношения. Я прошу тебя прекратить говорить это людям и прекратить всё остальное тоже.

— Да я просто...

— Я не спрашиваю объяснений. Я говорю тебе, что это нужно прекратить.

Он замолчал. Несколько коллег сделали вид, что очень заняты своими экранами. Я вернулась на своё место.

После этого разговора я установила для себя несколько простых правил. Никаких разговоров сверх рабочих вопросов. Никаких совместных обедов, даже если зовёт вся команда и он тоже идёт. Никаких ответов на сообщения, не связанные с работой. Всё, что касается проектов, — пожалуйста, в рабочем чате, по делу.

Он несколько раз пробовал снова выйти на контакт. Один раз спросил, не обиделась ли я. Я ответила, что не обиделась, просто не хочу общаться. Он сказал, что это несправедливо. Я не стала спорить о справедливости.

Ещё один раз он написал в личные сообщения что-то про то, что хочет поговорить и объяснить. Я ответила, что объяснений не нужно, и попросила писать мне только по рабочим вопросам.

Больше он не писал ничего личного.

Если бы я составляла список того, что в этой истории пошло не так с его стороны, он был бы длинным. Игнорирование прямых отказов. Интерпретация вежливости как интереса. Еда как инструмент построения несуществующих отношений. И, конечно, финальный шаг — публичное объявление об отношениях, которых не было.

Я отказывала вежливо, потом прямо, потом очень прямо. Каждый следующий шаг с его стороны был ответом не на мои слова, а на какую-то версию меня, которую он придумал и которая, судя по всему, соглашалась на всё.

Работать в одном офисе после этого — отдельный навык. Но он вполне осваивается.