Коллега заваривает чай на всех, но никогда не моет чайник

У нас в отделе есть кухня. Маленькая комната три на четыре метра с микроволновкой, холодильником, раковиной и электрическим чайником. Ничего особенного. Мы скидываемся на чай, кофе, сахар и печенье, по очереди протираем стол и выносим мусор. Система работала годами, пока в наш отдел не перевели Светлану.

Светлана оказалась женщиной общительной и, на первый взгляд, очень приятной. В первый же день она принесла из дома большой керамический заварочный чайник с цветочным рисунком, пачку хорошего листового чая и объявила:

— Девочки, я без нормального чая не могу. Пакетики — это не чай. Буду заваривать, пейте все, мне не жалко.

Мы обрадовались. Листовой чай был действительно вкусный, Светлана заваривала его правильно, давала настояться, разливала всем. Первую неделю это было прекрасно. На вторую неделю я заметила проблему.

Заварочный чайник после использования оставался на столе. С заваркой внутри. Иногда с остатками чая на донышке, иногда полный разбухших чайных листьев. Он стоял так до тех пор, пока кто-нибудь из нас не мыл его. Обычно это делала я или Ирина — мы сидим ближе всех к кухне и чаще туда заходим.

— Светлана, чайник бы помыть после заварки. А то заварка киснет, потом сложнее отмывать.

— Ой, да, конечно, — сказала она. — Я потом помою.

Потом не наступило. Чайник простоял до следующего утра, пока Ирина его не вымыла. Ирина — человек, который не может спокойно смотреть на грязную посуду. Светлана, видимо, это быстро поняла.

Ситуация повторялась каждый день. Светлана приходила утром, заваривала чай, предлагала всем. После обеда заваривала снова. Чайник не мыла ни разу. Кто-нибудь из нас мыл его — чаще всего Ирина, иногда я, пару раз Тамара Николаевна.

Через месяц я решила поговорить со Светланой напрямую. Без намёков.

— Светлана, чайник — твой. Ты его приносила, ты в нём завариваешь. Было бы логично, если бы ты его и мыла.

Она посмотрела на меня с таким выражением, будто я сказала что-то странное.

— Так пьют-то все. Не я одна. Почему я должна мыть?

— Ну кружка — это кружка, а чайник — общий. Я же для всех стараюсь.

Разговор зашёл в тупик. Светлана искренне считала, что раз она покупает заварку и делится чаем со всеми, то мытьё чайника — это вклад остальных. Такой бартер, о котором никто не договаривался.

Мы обсудили ситуацию без Светланы. Ирина, Тамара Николаевна и я сидели на кухне в обеденный перерыв.

— Может, просто будем мыть по очереди? — предложила Ирина. — Не такое уж большое дело.

— Дело не в том, что это сложно, — ответила я. — Дело в принципе. Она создаёт проблему и ждёт, что другие её решат. А подаёт это так, будто делает нам одолжение.

— Я вчера этот чайник открыла — там заварка уже плесневеть начала, — сказала Тамара Николаевна. — Два дня стоял. Я выкинула, помыла. Мне что, привыкать к этому?

— А давайте просто перестанем пить её чай, — предложила Ирина. — Откажемся — может, поймёт.

— Девочки, чай готов, кому налить?

— Спасибо, не буду, — сказала я. — У меня свой кофе.

— Я тоже пас, — сказала Ирина.

— И мне не надо, — Тамара Николаевна даже не подняла голову от монитора.

Светлана пожала плечами, налила себе и ушла к себе за стол. Чайник остался на кухне. С заваркой. На следующее утро он стоял там же. К обеду — тоже. Мы ходили мимо него, заваривали свои пакетики, мыли свои кружки. Чайник не трогали.

На второй день от чайника стало пахнуть. Кисловатый, спёртый запах мокрой заварки, которая начала бродить. Кухня маленькая, вентиляция слабая. Запах расползался по коридору.

— Это что за запах? — спросила Светлана, зайдя на кухню.

— Чайник, — сказала я. — Двое суток стоит с заваркой.

— А чего никто не помыл?

Я промолчала. Тамара Николаевна, которая наливала себе воду, повернулась.

— Да ладно вам, — Светлана скривилась. — Сложно, что ли, сполоснуть? Я же для всех старалась.

— Мы отказались от чая три дня назад, — напомнила я. — Сейчас из этого чайника пьёшь только ты.

— Ну и что? Всё равно могли бы помыть. Мы же коллеги, надо помогать друг другу.

Она ушла, хлопнув дверью. Чайник остался стоять. К концу третьего дня запах стал ощутимым. Ирина не выдержала первая — она подошла ко мне с лицом человека, который ведёт внутреннюю борьбу.

— Я не могу, — сказала она. — Я сейчас его помою. Мне противно заходить на кухню.

— Если помоешь, завтра всё начнётся заново, — ответила я. — Она поймёт, что можно просто подождать.

— Тогда что делать? Терпеть эту вонь?

Я пошла к начальнице. Вера Андреевна выслушала меня, потёрла переносицу.

— Это правда? Три дня немытый чайник на общей кухне?

Она зашла. Вернулась через минуту.

— Позови мне Светлану, пожалуйста.

Что именно Вера Андреевна сказала Светлане, я не знаю. Но через десять минут Светлана вышла из кабинета начальницы, молча прошла на кухню, вымыла чайник и унесла его к себе на стол. Нам она не сказала ни слова.

Два дня в отделе было тихо. Светлана пила чай за своим рабочим столом, из своей кружки, заваривая пакетик. Чайник стоял у неё на подоконнике чистый. На третий день она подошла ко мне.

— Вера Андреевна сказала, что вы жаловались.

— Я не жаловалась. Я сообщила, что на общей кухне антисанитария.

— Можно было просто сказать мне нормально.

— Я говорила. Дважды. Ты ответила, что пьют все и мыть должны все.

Она замолчала. Потом сказала:

— Я правда не понимаю, что тут такого. Подумаешь, чайник.

— Подумаешь — помыть, — ответила Тамара Николаевна с соседнего стола, не отрываясь от бумаг.

Прошло три месяца. Светлана по-прежнему заваривает чай в своём чайнике. Иногда предлагает нам, иногда нет. Чайник моет. Не сразу, не после каждой заварки, но хотя бы в тот же день. Идеальной чистоты я бы не стала ожидать, но чайник больше не стоит по трое суток с протухшей заваркой — и это уже результат.

Отношения стали прохладнее. Светлана до сих пор считает, что мы раздули историю из ничего. Что нормальные коллеги просто сполоснули бы чайник и не устраивали бы из этого проблему. Может, она даже отчасти права. Может, в другом коллективе это решилось бы иначе.

Но я точно знаю одно: если бы мы продолжили молча мыть за ней, это не закончилось бы никогда. К немытому чайнику добавилась бы немытая тарелка. Потом крошки на столе. Потом что-нибудь ещё. Не потому что Светлана плохой человек. Потому что она привыкла бы к тому, что её бытовые проблемы решают другие.