Не вернула зрительнице десять тысяч, найденные в гардеробе, и была уволена. Где справедливость?!

Почти тридцать лет я работала там, где людям открываются врата в мир высокого искусства. В том месте, откуда льются прекрасные песни и разыгрываются сценические баталии. В театре, если кто-то не понял. Причем на должности особенной – я лично пропускала граждан в волшебную страну творчества.

Проще говоря, принимала у посетителей театра одежду в гардеробе и выдавала им номерки. И зарплату, кстати, имела очень маленькую. На грани прожиточного минимума. 

Попытались мы как-то с коллегами поговорить с директором, но он нас послал куда подальше. Заявил, что денег у учреждения мало, на всех не хватает. Угу… Видела, сколько стоят билеты на спектакль!

Нет, у меня, конечно, и пенсия есть. И у мужа пенсия с зарплатой. И сын помогает. С голоду не умираем. Но от соблазна удержаться не смогла. Однажды, вскоре после начала спектакля, я увидела на полу гардероба две сложенные пятитысячные купюры. Понятное дело, кто-то из зрителей обронил. Ну я взяла, да и подняла.

Положила деньги в карман, уже прикинув, какие деликатесы буду вкушать этим же вечером, и даже не догадывалась о подлости людской. Для них, для буржуев поганых, десять тысяч не деньги. А на меня, пенсионерку, за них накинулись чуть ли не с собаками. Вот ведь мир, вот нравы. А еще в театр ходят! Интеллигенты вшивые.

Через три часа спектакль закончился, народ потянулся в гардероб за своими пОльтами и шубами. Главное, вещи-то все какие дорогие. Понятное дело, на нищенские зарплаты по театрам не расходишься. Выдавала одежду, вежливо прощалась с довольным народом. А потом, когда человеческий поток почти иссяк, ко мне подкатила дамочка.

Справедливости ради нужно сказать, что говорила она со мной культурно – не грубила и не оскорбляла. Заявила примерно следующее:

- Вы случайно деньги не находили? Две пятитысячные купюры, сложенные пополам. Я в кармане куртки оставила, а они, видимо, вывалились.

- Нет, не находила. Внимательнее надо быть, гражданка, - ответила я, почти физически ощущая жжение денежек у себя в переднике. - Выходит, обронили на улице – я бы отдала.

- Они точно были у меня, когда я пришла сюда. А теперь пропали. Значит, вывалились тут. Если нашли, то верните добровольно.

Ишь, угрожать мне еще будет, фифа такая! Пришлось ответить грубо – что не нужны мне ее деньги грязные да кровавые, что сама виновата, раз такая растяпа. Ну а что, не права? Знаете ли, если носит при себе десятки тысяч, то пусть следит за ними. А раз посеяла, так нечего стонать.

Спустя пятнадцать минут пожаловал сам директор театра. Обычно он к нам, простым смертным, даже не подходит. Сидит в своем кабинете, индюк, считает прибыли. А тут вдруг снизошел. Да еще и заговорил так елейно, что меня едва не затошнило:

- Мария Петровна, я прошу вас вспомнить – не находили ли вы деньги? Если честно признаетесь, то санкций не будет. Даю слово.

- Ничего не находила и не видела! Вот хоть обыскивайте, - к тому моменту я переложила купюры в кошелек и была спокойна. - А клеветать на честного чистого человека не позволю. Да я вас засужу.

- Хорошо, - директор перевел взгляд на покрасневшую зрительницу-растяпу. - Пойдемте, посмотрим записи с камер.

Честное слово – я думала, что он блефует, а камеры в нашем театре бутафорские. Ну, муляжи нерабочие. А оказалось, что настоящие и пишут круглые сутки, даже по ночам. Вот ведь предусмотрительные, гады.

Просмотрели запись, увидели, как я нашла и подняла деньги, и опять пришли. На сей раз директор не был таким добрым, хотя все равно не грубил. Понятно – интеллигентишка. 

Ему острое слово сказать нельзя, свои же засмеют. Посмотрел он мне в глаза и потребовал вернуть деньги, заявив, что если не послушаюсь, то вызовет полицию и меня посадят.

За что сажать-то?! Я ж на это дело тоже не от хорошей жизни решилась. Зарплаты надо людям нормальные платить, тогда деньги пропадать не будут. Вот ведь капиталисты чертовы… 

Конечно, отдала. А он все равно потребовал написать заявление по собственному желанию. Сказал, что ему, понимаете ли, сотрудницы-воровки не нужны.

Ну и пусть. Найду себе еще нормальное местечко. Слава богу, у нас в стране театров много – везде требуются гардеробщицы. А дамочка эта пусть икает да меня вспоминает. Подумаешь, пожалела какие-то десять тысяч. Как будто последние они у нее. Фу, мерзкая какая!