Ухожу с работы строго в шесть, а начальник еще претензии мне кидает

Весь последний месяц, что я хожу на работу, прям кожей ощущаю всеобщую ненависть. Она исходит как от начальника, так и от коллег, с которыми я еще недавно прекрасно общалась. Скажу честно, что морально тяжело находиться в такой атмосфере, но я держусь. Мне осталось пару месяцев доработать до запланированного отпуска, а потом начну искать новую работу. Все уже решено.

Я никого не подставляла, не задираю других коллег, свои обязанности выполняю. Просто посмела нарушить негласное правило работать до упора. У нас сотрудники привыкли, что пока с поставленной задачей не справятся, домой не уходят. Меня же такое положение дел не устраивает.

В восемнадцать ноль-ноль я выключаю компьютер, встаю из-за стола и со всеми прощаюсь. Аврал, не аврал, да пусть хоть налоговая в окна стучит. Мой рабочий день окончен, за переработки мне никто доплачивать не собирается.

Такой бардак начался примерно два месяца назад. Сначала у нас прошла оптимизация отдела. Теперь мы вшестером трудились со средней нагрузкой. Рабочее время было четко распределено: никто в мыле не бегал, но и в телефончике не сидел за просмотром соцсетей. Даже общаться успевали между делом, мы ведь не бездушные машины.

Потом уволилась одна из сотрудниц. Это стало большой неожиданностью. Начальник, Лев Михайлович, клялся и божился, что свободную вакансию быстро закроют.

– Замена придет со дня на день, девочки! – эти обещания мы слышали чуть ли не каждый день. – Надо пока интенсивнее поработать, чтобы проекты закрыть вовремя. Мы ведь команда!

Пока этот чудесный момент не настал, все обязанности распределили между оставшимися сотрудниками. Трудно, но терпимо. Я стиснула зубы, потому что обещали выдать премию за самоотверженность. Но в расчетном квитке увидела смешные копейки. Ну и зачем рвать пятую точку ради этого? Я здоровье тут свое не хочу оставить!

Елена Ивановна, которая работает тут уже лет пятнадцать, посекретничала с отделом кадров. Ей сообщили, что никого в наш отдел не ищут – вакансию под шумок сократили, мы ведь справляемся с таким объемом работы. Прекрасно просто! А нам сказать забыли, что мы теперь постоянно будем как савраски скакать.

Молоденькие девочки, Катя и Влада, сразу написали заявления на увольнение, потому что от начальника ничего вразумительного не услышали, только одно хамство.

– Что-то не нравится? Так вас тут никто не держит, увольняйтесь! – услышали они вместо нормального обращения. – Удачи в поиске работы, где можно весь день лясы точить. Как будто я вас не знаю! Чай целыми днями пьете, сплетни обсасываете, а работа стоит!

Девочек я понимаю, трудишься тут как пчелка, а тебя бездельницей выставляют. Так и остались мы в отделе втроем. Я, Маша, недавно вышедшая из декрета, и Елена Ивановна, которой до пенсии всего два года осталось.

– А чего это ты, Лариса, так рано домой собралась? – спросили девочки, когда мы остались малым составом. – Там документы новые пришли, их нужно распечатать, собрать и проверить. Это два часа минимум.

– У меня рабочий день до шести, поэтому я иду домой! – спокойно ответила им я и упорхнула из кабинета.

В конце концов, личная жизнь у меня имеется. Дома ждут муж и дети. А класть свое время и здоровье на рабочий алтарь не собираюсь.

И если девочки меня поняли, то Лев Михайлович разразился тирадой.

– Ты подводишь всю команду! У нас работа вообще не движется из-за твоих внезапных уходов! – отчитывал он меня при других коллегах.

Еще и в пример привел Машу, которая вчера ушла из офиса в десять вечера. Мол, она-то, в отличие от меня, болеет душой за общее дело. А я-то знаю, что Маша после декрета просто боится искать новую работу. И с ребенком ей свекровь помогает, вот и не отсвечивает пока.

– Ну, Лариса, ты не перегибай палку. Мы же в одной лодке! – потом подключилась Елена Ивановна. – Нам завтра папку с проектом показывать высокому начальству, а там даже конь не валялся. Кто будет распечатывать, нумеровать и брошюровать?

Я девочкам прямо сказала, что это не мои проблемы. Льву Михайловичу можете передать, что надо вовремя задачи ставить и материалы пересылать. Не сделал в срок, пусть только на себя пеняет! А мне пора домой!

– Ну нельзя же так, Лариса! – потом укоряла меня Елена Ивановна. – Сейчас время такое, что за работу нужно держаться. Зачем ты злишь Льва Михайловича? Он вчера вечером тебя искал. Уволит же, как пить дать!

– Ну пусть попробует! – усмехнулась я на эти слова. – Ко мне придраться не получится. Опозданий нет, трудовая дисциплина на высоте, свои обязанности выполняю. А за сидения до ночи мне не платят.

Елена Ивановна только языком цокала. Она предпенсионерка, будет тут сидеть до потери пульса, лишь бы дотянуть до заслуженного отдыха. У меня же положение не такое рисковое. Муж поддерживает, даже настаивал на увольнении, если прям совсем припечет.

Вообще коллеги мои как овечки запуганные сидят. Все обидные слова со стороны начальника мимо ушей пропускают, словно они в рабстве. Я кипеть начинаю от такой несправедливости.

Чувствую, что Лев Михайлович так просто мое «своеволие» не оставит без внимания. Будет пытаться и выговор влепить, и штраф выписать. Только бы продержаться до отпуска, а там хоть трава не расти.