— Введи в курс дела, ты лучше всех знаешь специфику, — говорил начальник, игнорируя мою просьбу о повышении

Я работаю на своей должности уже четыре года. За эти четыре года я освоила весь участок, закрывала задачи смежных отделов, когда там не хватало людей, и трижды поднимала вопрос о присвоении категории. 

Трижды получала примерно одинаковый ответ: не сейчас, посмотрим, подождите. При этом каждого нового сотрудника, которого брали в наш отдел, начальник неизменно отправлял ко мне.

— Введи в курс дела, — говорил Дмитрий Олегович. — Ты лучше всех знаешь специфику.

Я вводила. Объясняла, показывала, отвечала на вопросы, проверяла первые самостоятельные работы. За последние два года через меня прошли четыре новых сотрудника. Один из них, Павел, пришёл восемь месяцев назад — и три месяца назад получил вторую категорию.

Я до сих пор без категории.

Это не случилось в один момент — я не проснулась однажды и не поняла вдруг, что что-то не так. Понимание накапливалось постепенно, слой за слоем. Сначала я объясняла себе задержку объективными причинами: бюджет, штатное расписание, не тот квартал. Потом перестала объяснять и начала просто наблюдать.

Наблюдать было неприятно.

Павел — способный, я не спорю. Схватывает быстро, не ленится, вопросы задаёт по делу. Но восемь месяцев назад он не знал элементарных вещей, которые я ему объясняла. Я помню, как мы сидели рядом, и я показывала ему, как заполнять сводный реестр, как формировать отчёт, как работать с базой. Он делал пометки в блокноте. Я терпеливо повторяла, если что-то было непонятно.

Через три месяца он получил категорию, которую я прошу уже больше года.

Я не знаю точно, что стало решающим фактором в его случае. Не исключаю, что просто нашлось место в штатном расписании, которого не было для меня. Но есть и другие объяснения, и они мне нравятся меньше.

Разговор с Дмитрием Олеговичем о категории в последний раз был в конце прошлого квартала.

Я зашла к нему, предварительно записавшись, — он не любит, когда заходят просто так. Положила перед ним справку о стаже и перечень задач, которые я выполняю за рамками должностной инструкции. Не потому что думала, что это его удивит, — просто хотела, чтобы разговор шёл предметно, а не в общих словах.

— Дмитрий Олегович, я хочу вернуться к вопросу о категории. Мы говорили об этом в марте, вы сказали — посмотрим во втором квартале. Второй квартал закончился.

Он посмотрел на бумаги, потом на меня.

— Я помню этот разговор.

— Тогда я хотела бы понять, какое решение.

— Ситуация пока не изменилась. У нас ограничения по фонду оплаты труда.

— Павел получил категорию в мае. Это тоже было в рамках ограничений?

Дмитрий Олегович чуть помолчал.

— Там другая ситуация.

— Какая именно?

— Ну, там были свои основания, — сказал он с интонацией человека, который не собирается объяснять подробнее. — Ваш вопрос я держу в виду. Как только будет возможность — решим.

— Дмитрий Олегович, вы можете сказать конкретнее? Какой срок? На что мне ориентироваться?

— Я не могу называть конкретные сроки, вы же понимаете — это зависит не только от меня.

Я поняла, что конкретики не будет. Поблагодарила и вышла.

Примерно через неделю после этого разговора Дмитрий Олегович зашёл в наш кабинет и сказал, что в следующий понедельник выходит новый сотрудник — Ирина, переводом из другого отдела.

— Надо будет её ввести в специфику нашего участка, — сказал он и посмотрел на меня. — Займёшься?

Я смотрела на него несколько секунд.

— Дмитрий Олегович, я готова заниматься обучением. Но хочу понять: это входит в мои должностные обязанности?

Он слегка нахмурился.

— Ну, это рабочая необходимость. Ты лучше всех знаешь участок.

— Я понимаю. Но если я регулярно обучаю новых сотрудников — это функция наставника. Обычно это закрепляется официально и влияет на оценку сотрудника, в том числе при присвоении категории.

— Ты к чему клонишь?

— К тому, что я в четвёртый раз выступаю в роли наставника. И при этом у меня нет категории, хотя я прошу об этом уже больше года. Мне кажется, это немного противоречит друг другу.

Дмитрий Олегович посмотрел на меня с выражением, которое трудно описать точно. Не злость — скорее удивление человека, который не ожидал, что разговор пойдёт в эту сторону.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я услышал. Займись пока Ириной, а по твоему вопросу я подумаю.

Он вышел. Коллега, сидящая напротив, Жанна, медленно подняла на меня взгляд от монитора.

— Ты это специально? — спросила она тихо.

— Что специально?

— Ну, поставила его в угол.

— Я просто задала вопрос.

Жанна немного помолчала.

— Давно пора было, — сказала она и вернулась к своим бумагам.

Я думала об этом разговоре несколько дней. Не о том, правильно ли я поступила, — я была уверена, что правильно. Думала о другом: почему потребовалось четыре новых сотрудника и больше года, чтобы я наконец сказала это вслух.

Есть стандартная логика поведения в таких ситуациях: не конфликтуй, жди своего, проявляй лояльность, и тебя заметят. Я следовала этой логике три с лишним года. Результат был очевиден — меня замечали ровно настолько, чтобы нагрузить очередным новым сотрудником, и не замечали ровно тогда, когда речь шла о категории.

Лояльность в этой схеме работала только в одну сторону.

Я не собираюсь уходить — по крайней мере, прямо сейчас. Место меня устраивает, задачи интересные, коллектив нормальный. Но я поняла кое-что важное: если не обозначить свою позицию, ничего не изменится. 

Не потому что Дмитрий Олегович плохой человек, — возможно, он просто не задумывался об этом противоречии всерьёз. Такие вещи часто происходят не от злого умысла, а от того, что удобная ситуация не требует пересмотра, пока никто не ставит вопрос прямо.

Теперь я поставила.

Ирина вышла в понедельник, как и планировалось. Я занялась её введением в курс дела — объясняла, показывала, отвечала на вопросы. Делала это нормально, без демонстративного недовольства, потому что Ирина здесь ни при чём и потому что работать вполсилы из принципа — это не моя история.

Но параллельно я написала служебную записку. Коротко, по существу: перечень сотрудников, которых я обучала за последние два года, период обучения каждого, текущий статус каждого из них. И запрос: прошу рассмотреть вопрос об официальном закреплении функции наставничества и учёте этой функции при аттестации.

Записку я отдала Дмитрию Олеговичу лично. Он взял, прочитал при мне, кивнул.

— Зафиксирую, — сказал он коротко.

— Спасибо, — сказала я и вышла.

Чем это закончится — я не знаю. Может быть, категория появится в следующем квартале. Может быть, Дмитрий Олегович найдёт способ снова затянуть вопрос. Может быть, служебная записка ляжет в стол и про неё забудут.

Но теперь есть письменная фиксация. И есть чётко обозначенная позиция — моя позиция, которую я наконец перестала держать при себе из вежливости.

Я не жалею, что столько времени молчала — у всего есть своё время. Но я точно не собираюсь продолжать в том же режиме: обучать пятого сотрудника, потом шестого, получать благодарность в виде слов и ждать категории, которая почему-то всегда достаётся кому-то другому.

Если функция наставника нужна отделу — пусть это будет оформлено и учтено. Если нет — пусть следующего новичка вводит в курс дела кто-то другой. Это простая и, как мне кажется, совершенно справедливая позиция.