Мама попросила подлатать дачу и обещала подарить её мне, но быстро переобулась

Два года я своими руками и за свои деньги поднимала мамину дачу — с обещанием, что потом она станет моей. А как только дом стал пригодным для жизни, мама переписала его на брата. Потому что у него, видите ли, семья.

Дача эта досталась маме от её родителей, моих бабушки с дедушкой. Старая, хорошая, но запущенная до крайности. Последние годы мама туда почти не ездила — тяжело ей уже стало. Участок зарос бурьяном в человеческий рост, крыша в двух местах текла, в доме всё просило ремонта: проводка древняя, крыльцо того и гляди провалится. Стояла дача и потихоньку разрушалась.

И вот как-то мама заводит разговор:

— Ир, может, займёшься дачей, а? Я-то уже не потяну, а продавать родительское — рука не поднимается. Ты приведи в порядок, а я потом на тебя её и оформлю. Всё равно ж тебе достанется.

Я обрадовалась, чего скрывать. Своего загородного у меня отродясь не было, а эту дачу я с детства люблю — там каждое лето пропадала. Поговорили мы с мамой об этом не раз и не два: мол, отремонтируешь — твоя будет. Бумаги, правда, никакие не оформляли. Мама говорила, спешить некуда, дача и так в семье останется, чего суетиться. Я и не настаивала. Мама же. Кому ещё верить, если не родной матери.

За два сезона я вложила в участок почти сто пятьдесят тысяч. Перекрыла часть крыши, поменяла всю проводку, крыльцо отремонтировала, теплицу в чувство привела. И немало сделала сама, своими руками, по выходным: красила, пропалывала, таскала, чистила. Уставала так, что к понедельнику еле разгибалась. Но мне в радость было — я ж для себя стараюсь, для своего будущего уголка.

Брат мой, Сергей, за эти два года почти не появлялся. У него семья, двое мелких, вечно дела, хлопоты. Иногда позвонит, спросит мимоходом, как там ремонт движется, — и всё на этом. Ни рубля не вложил, ни разу граблями не махнул. Я на него и не рассчитывала, честно говоря, у человека своих забот хватает.

А как дом стал прилично выглядеть — чистенький, крепкий, обжитой, — Сергей вдруг зачастил. Приедет с женой, с детьми. Ребятишкам раздолье, понравилось им. Поставил он на участке бассейн надувной, большой, и давай кататься туда чуть ли не каждые выходные. Отдыхает.

Я поначалу слова не сказала. Пусть дети порадуются, свои же, племянники.

Но однажды Сергей как бы между прочим бросает:

— Слушай, а мама-то решила дачу на меня оформить. У меня ж двое по лавкам, им загородный отдых нужнее.

Я сначала решила, что он перепутал что-то или не так понял. Такого же быть не может. Села в машину и поехала к маме — разобраться.

— Мам, Серёжа что-то напутал. Говорит, ты дачу на него оформлять собралась.

Мама глаза отвела.

— Ничего он не напутал, Ир. Я передумала. Ты одна живёшь, тебе что — приезжай когда вздумается, я ж тебя не гоню. А у Серёжи семья, детишки. Пусть лучше он хозяином будет, оно вернее.

Я аж села.

— Мам, ты же обещала. Мы ж договаривались — я ремонтирую, а дача моя. Я для того и деньги вкладывала.

— Дача пока моя, — отрезала мама. — И кому её подарить, мне решать. А ты приезжай, копайся в саду на здоровье, никто тебе не запрещает.

Копайся в саду. На участке, в который я кучу денег закопала и два года горбатилась, — но уже не для себя, а для Серёжиной семьи, выходит.

Я отказалась наотрез.

— Нет, мам. Я деньги тратила не просто так помочь. Я их тратила, потому что ты обещала дачу мне. Если б разговор шёл просто про ремонт, я бы таких сумм в жизни не вложила. Подлатала бы по мелочи — и всё.

Разговор вышел тяжёлый. Мама стояла на своём, я на своём. Разошлись ни с чем.

Сергей, когда понял, что я всерьёз обиделась, предложил было компенсировать мне расходы. Но сумму назвал поначалу такую — в три раза меньше того, что я вложила. С потолка, видимо, взял, что не жалко - тридцать тысяч.

Я тогда перерыла всё дома, собрала чеки, какие сохранились, — на материалы, на работы. Показала ему: вот, смотри, черным по белому. После нескольких разговоров он перевёл мне деньги за то, что я чеками подтвердить смогла. А мой труд — все эти выходные, спину надсаженную, руки в мозолях — это, конечно, никто считать не стал. Это бесплатно.

В итоге мама оформила дарственную на Сергея. Всё, дача теперь его.

Я приехала в последний раз, забрала свои инструменты — лопаты, секаторы, всё, что покупала, — и ездить туда перестала. Нечего мне там больше делать. Сергей потом звал на майские, по-родственному: приезжай, мол, шашлыки пожарим. Я отказалась. Не тянет меня жарить шашлыки на участке, который я подняла из руин, а достался он другому.

С мамой я общаюсь, не демонстрирую ничего, не высказываю. Но тему дачи при ней больше не поднимаю. А когда она как-то попросила съездить помочь Серёже теплицу подлатать — ту самую, что я своими руками восстанавливала, — я ответила, что теперь у дачи есть хозяин. Вот пусть хозяин и латает.