Муж сделал вид, что обиделся, и уехал жить на дачу. А сам в это время кутил с другом

Мой муж Гриша может быть ужасным манипулятором. Мы вместе уже почти двадцать лет, а я до сих пор иногда ведусь на его уловки. 

Причем обычно супруг так ловко все это подстраивает, что я догадываюсь о том, что это была манипуляция, далеко не сразу, а только спустя время. 

Чаще всего Гришины уловки связаны с его любовью к выпивке. Я, естественно, стараюсь его в этом ограничивать, а он делает все, чтобы найти повод и втайне от меня прибухнуть. На фоне этого мы обычно и ссоримся.

— Ты мне скажи, кто за этой дачей будет ухаживать? — спрашивала я его. — Мне она даром не нужна, работы хватает. Дети тоже сейчас вырастут и от нас уедут. 

— Я буду ею заниматься! — уверенно ответил Гриша.

— Ты только обещать можешь, — вздохнула я. — А потом на меня все свалишь, будто я не знаю.

Но все же супруг всеми правдами и неправдами вытянул у меня разрешение купить дачу. Нашел небольшой уютный домик недалеко от города по приемлемой цене. 

Подлатал крышу, утеплил стены и пол. Дача стала как новенькая. Летом мы туда даже ездили где-то раз в две недели. 

Я для себя сделала вывод, что иногда ненадолго можно туда выбраться, но постоянно я там жить не хочу. А вот мужу, как я позже поняла, очень даже там понравилось.

И вот зимой все и началось. Гриша вдруг стал на меня обижаться по каким-то пустякам. То не так ласково ответила, как обычно. То забыла ему суп его любимый приготовить, который он просил. То брюки плохо погладила. 

— Ты вообще в последние месяцы перестала обращать на меня внимание! — кричал Гриша. — Тебе все равно, где я, что со мной, чем я занимаюсь. 

— Не неси чепуху! — ответила я. — Все как всегда, просто ты вдруг стал какой-то сверхчувствительный.

— А, так это еще и я виноват? — завопил он. — Знаешь что? Я так больше не могу. Я поживу на даче.

— Ну и живи, — ответила я. — Хоть отдохну от твоих истерик.

Однако прошла неделя, а муж дома так и не появился. Тогда я уже позвонила соседке по даче, которая, как я знала, жила там почти круглый год.

— Да, Гриша тут, — подтвердила она. — Видела его несколько раз. Да и из печной трубы каждый день дым идет. 

— Ну, слава богу, — обрадовалась я. — Живой, значит.

— Еще какой живой! — усмехнулась соседка.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.

Тут-то я все и поняла. И в тот же вечер поехала на дачу. И, собственно, там увидела то, что и ожидала. Во дворе стояла большая бочка, которую мы использовали как мусорку, полная пустых бутылок из-под алкоголя и консерв. 

А когда я зашла в дом, то увидела там Гришу и пару его приятелей-алкашей.

— Вот, значит, как ты на меня обиделся, — сказала я. — Так сильно, что вторую неделю заливаешь свое горе в компании дружков.

Муж испугался моего появления, но виду не подал.

— Какой же ты гад! — закричала я. — Сам меня доводил целый месяц, чтобы закатить истерику, обидеться и уехать спокойно бухать на дачу, подальше от моих глаз.

Гриша опешил от моей тирады и молчал, хлопая ресницами. Его дружки тоже смотрели на меня во все глаза, но вставить хоть слово в наш диалог боялись.

— Ну, раз тут тебе так нравится, то счастливо оставаться, — закончила я. — Домой можешь не возвращаться. Дача твоя.

Конечно, уж позвонил мне на следующий день. Каялся и просился назад. А я сказала, пусть и дальше живет на даче и думает над своим поведением.

Сама решила, что прощу его, если согласится закодироваться и вести себя нормально. А то ну сколько можно это терпеть?! Уже и дачу себе отдельную купил, чтобы бухать там все время. Мне это надоело!