- От твоих цветов у моего сына аллергия, - заявила свекровь и срезала все мои бегонии, петунии и бархатцы

Никогда не любила хозяйничать на родительской даче. Матушка пыталась привлекать меня к садово-огородным работам, но я соглашалась из-под палки. Как только мне удалось стать самостоятельной, родители уже не могли требовать от меня «любить дачу».

Замуж я вышла за сына «землевладельцев». Если моя мать сажала по двадцать кустов помидоров, то Елена Степановна (свекровь) - по сто-сто пятьдесят кустиков. У моих было пять кустов смородины, у свекрови - около тридцати. Картошку Мишкины родители тоже выращивали с размахом.

Первое время Елена Степановна пыталась использовать меня как рабочую силу. Еще бы: огромная грядка с клубникой требовала особого внимания – усы оборвать, прополоть, подкормить, земельку подрыхлить. С турнепсом, будь он неладен, свекровь тоже едва справлялась. Но я сразу сказала, что пахать на даче не буду.

- Лентяйка, значит, - нахмурилась Елена Степановна, видимо, в надежде, что я начну возражать.

- Ещё какая, - поддакнула я. - Вообще, знаете, я не делаю трёх вещей.

- Каких это, интересно? – нахмурилась свекровь.

- Первое: я не ковыряюсь в навозе, не пропалываю морковь и не обрываю пасынки. Второе: не окучиваю картошку, турнепс, свеклу и прочие корнеплоды. А третье: не делаю того, чего не хочу, даже если этого хотят другие, - ответила я.

Елена Степановна немного обиделась, зато от меня отстала. С годами ей было очень тяжело управляться со своей плантацией. Миша по мере возможности помогал матери, но вскоре тоже сдался.

- Мам, давай-ка продавай дачу, если сама не справляешься, - заявил он. - Я больше не стану гробить здоровье ради нескольких вёдер огурцов. Они мне просто не нужны.

- Сынок, ну как же так, ради вас ведь стараюсь, - завела старую песню свекровь, но её уже никто не слушал.

Чтобы доказать, какая она сильная, гордая и независимая, и какие мы неблагодарные, Мишкина мать всё-таки продолжала пахать на даче. Но в конце концов сорвала спину и сказала, что продаёт дачу.

Прошло какое-то время, и дачу вдруг захотелось мне. Мы просмотрели подходящие варианты и остановили выбор на небольшом участке рядом с речкой и лесом. Вскоре дача стала нашей.

 Миша рассказал об этом матери, и она заявила, что будет ездить к нам помогать. Вот тут-то я насторожилась.

- Приезжайте отдыхать, - сказала я, - а помогать не нужно.

- Ты ведь говорила, что не окучиваешь картошку и турнепс, - хитро улыбаясь, напомнила Елена Степановна.

- И не собираюсь заниматься этим дальше. – ответила я свекрови такой же хитрой улыбкой.

- Как же так: ты и сама не будешь огородом заниматься, и от помощи отказываешься? – удивилась Мишкина мама.

- У меня на даче будут только цветы, - кивнула я, - красивые дорожки, кофемашина, мангал. В общем, место, куда мы будем приезжать на отдых. И вас, кстати, приглашаем как почётную гостью.

Вообще-то, любой нормальный человек был бы рад такому приглашению. Это же здорово, когда тебя зовут не с целью эксплуатировать твой труд, а приятно проводить время. Но Елена Степановна относится к тому поколению, которое считает правильным заморочиться, упахаться, а потом лежать с больной спиной.

Я тщательно подошла к выбору цветов для дачи. Мне хотелось, чтобы мой цветник был красивым в течение всего сезона. Поэтому я отдала предпочтение бегонии всех цветов – розовой, белой, красной и даже бордовой, петунии – на клумбе и в кашпо, и бархатцам.

Ещё мне понравилась вербена. Она неприхотливая, засухоустойчивая, а цветёт так, что глаз не оторвать. И чуть позже у меня появился львиный зев. Он высокорослый, поэтому выглядит как элегантный куст.

Вся эта красота должна была радовать глаз в течение всего лета. Когда моя клумба расцвела, Елена Степановна пришла в ужас. По её мнению, так может выглядеть оранжерея, но никак не дача.

Ох, как хотелось ей посадить у меня картошку, репу и укроп, но я категорически запретила хозяйничать на моей земле. Приготовить обед – пожалуйста. Помыть посуду после завтрака – тоже милости просим. Но на земле ничего делать не надо.

На дачу была сразу же куплена стиральная машина, что вызвало негодование свекрови. Я увидела по её глазам, что она хотела меня пристыдить, назвав лентяйкой. Но, видать, вспомнила, что с первых дней нашего знакомства я радостно и бессовестно согласилась с этим прозвищем. Поэтому промолчала.

Но самой-то Елене Степановне важно упахаться, чтобы быть полезной. Ей не хочется прослыть лентяйкой. Поэтому она заявила, что вещи своего сына будет стирать руками.

- Что за глупости? – удивилась я. – Машинка сама прекрасно всё стирает.

- Во-первых, отстирывает плохо, - ответила свекровь. - Во-вторых, для машинок используется специальный порошок, а он вреден.

- Ой, делайте что хотите, - махнула я рукой, - хоть руками стирайте, хоть ногами, хоть ушами! Главное, не вздумайте мне где-нибудь тут посадить картошку!

На том и порешили. Я всё стирала в машинке, Елена Степановна старалась для родненького сыночки руками. И все занимались на даче тем, что им нравится.

Я была в невероятном восторге от моих петуний, а вот свекровь всё фыркала. Мол, баловство это всё и никому не нужно. А потом у моего мужа началась какая-то зверская аллергия. Он беспрестанно чихал, чесался и покрывался пятнами.

Он, конечно, пил таблетки, но ведь это не выход. И Елена Степановна заявила, что причина аллергии – мои цветы.

- Если это так, то нужно сдать анализ на аллерген, - сказала я. - Как выясним, какой цветок так на него действует, его и уберём с участка.

- Анализ дорогущий, зачем его делать? – возмутилась свекровь.

- Ну вы же не хотите, чтобы ваш сын мучился от аллергии, - ответила я.

- Пока вы будете решать, из-за какого растения ему плохо, он и задыхаться начнёт, - заявила Елена Степановна, - тут надо радикально действовать.

Я тогда не поняла, что значит «действовать радикально». Подумалось, что, возможно, речь идёт о каком-то новом лекарстве или отказе от дачи в летний период. Честно говоря, не собиралась вникать в размышления Елены Степановны.

Муж по моему настоянию сдал анализы, и мы стали ждать результата. Всё это время он жил на таблетках.

Но однажды утром я проснулась, вышла во двор и ахнула. Ни одного цветка на моём участке не было.

- Я срезала все цветы под корень, - заявила свекровь, - они убивают моего сына. Говорю же, пока результаты анализов придут, Мишку уже на скорой увезут!

- Да как вы посмели это сделать? – возмутилась я. – Вас сюда пригласили как гостью! А вы хозяйничаете, как у себя дома!

В резких выражениях я сказала Елене Степановне, что больше не желаю видеть её на своей даче. Она расплакалась и пожаловалась своему сыну. И хотя ему было очень жалко свою мать, спорить со мной он не решился.

Свекровь продолжала ездить к нам, но вела себя гораздо скромнее. Но вот что удивительно: после того как она уничтожила все цветы, аллергия у мужа не прекратилась.

- Может быть, семена остались от них, или какие-то корешки, - заюлила крайне обескураженная Елена Степановна. Но я так сурово посмотрела на неё, что она испуганно захлопала глазами и замолчала.

А на следующий день Миша получил результаты анализов. И оказалось, что аллергия у него на стиральный порошок!

- Елена Степановна, - угрожающе произнесла я, - не вы ли стираете вещи моего мужа каким-то правильным порошком?

- Да, я-то думала…, - прощебетала свекровь, - в интернете пишут, что…

- Да вам категорически противопоказан интернет! – возмутилась я. – И думать вам тоже вредно!

Я так негодовала, что вскоре мне самой стало жалко свекровь. Она сидела бедненькая и вяло оправдывалась, хотя, вообще-то, никакого оправдания ей быть не могло.

Мне безумно было жаль мои цветы, которые пострадали из-за Мишкиной матери. Но я попсиховала и успокоилась. Ведь мою свекровь так проняло, что она клятвенно пообещала мне ничего не трогать на нашей даче – ни грядки, ни стиральную машину.