– Просто так на даче сидеть нельзя! – сказала свекровь, заставляя мою дочь жариться на грядках

Муж в конце мая подошел ко мне со странным лицом. Сразу заподозрила неладное.

– Представляешь, мама зовет вас отдохнуть на даче в июне, – сказал Гриша, присев рядом со мной на диван. – Ну, чтобы ты с детьми туда приехала и осталась на пару недель.

Вот это новость! Екатерина Ивановна зовет нас с детьми на свою дачу! Отдохнуть! Надо запомнить этот момент.

У нас со свекровью очень непростые отношения. Она уже несколько лет не может успокоиться из-за нашего с Гришей брака. Екатерина Ивановна желала совершенно другую невестку. Послушную, молчаливую, молоденькую, без неудобного прошлого. А тут я! Тридцать три года, разведенная и с четырехлетней дочкой.

Несмотря на ее старания, мы с Гришей поженились. Он даже удочерил мою Регину, хотя я на этом не настаивала. Сейчас у нас с мужем есть и общий ребенок – сыну недавно исполнилось два года.

В браке мы с Гришей почти четыре года, всё это время Екатерина Ивановна меня даже не замечала. В гости звала только сына, справлялась в телефонных разговорах только о его делах, даже на пресловутую дачу муж ездил один, если требовалась помощь.

Лед стал понемногу таять только после рождения сыночка. Но по имени свекровь меня так и не называла. Обращалась исключительно по делу, словно я тут чужая женщина. Мою дочку и вовсе игнорировала.

Меня сначала такое отношение коробило, а потом стало всё равно. Ну не нравлюсь я ей – не убиваться же из-за этого!

– Пара недель на даче? Ты уверен? – переспросила я Гришу.

Тот усиленно закивал головой. И тут встала дилемма: мне действительно хотелось отдохнуть подальше от городской жары. Но оставаться один на один со свекровью вообще не улыбается. Договорились с мужем, что приедем туда на выходные вчетвером. Если всё пройдет нормально, то Гриша в понедельник поедет на работу, а я с детьми останусь.

До дачи мы добрались только поздно вечером в пятницу. Екатерина Ивановна была подозрительно милой и радушной. Лобызаться со мной не кинулась, но я удостоилась улыбки.

Утром было приятно просыпаться на даче: в домике царила приятная прохлада. Здесь были все необходимые условия для жизни, если говорить честно.

Екатерина Ивановна жила на даче до ноября – она заядлая огородница, которой тошно жить в городе.

Суббота прошла относительно спокойно. Гриша проводил время с детьми, показывая им грядки, кустарники и плодовые деревья. Даже смастерил им качели, подвесив их на старый турник.

Я же помогала свекрови по дому. Ничего грандиозного, обычные бытовые дела вроде мытья посуды, протирания пыли на подоконниках и чистки овощей для ужина. Я даже слегка приободрилась. Неужели Екатерина Ивановна оттаяла и приняла меня?

– А чего девочка опять среди клубники бродит? – спросила вечером свекровь, поглядывая в окно на Регину.

– Мама, ей просто интересно! – добродушно ответил Гриша, покачивая сына на руках. – Да там и ягод-то почти нет спелых. Мы красные еще утром собрали.

А в воскресенье стали понятны истинные намерения свекрови: едва мы открыли глаза, нам сразу раздали задания. Гриша должен был поправить дальнюю секцию забора. Меня отправили подвязывать помидоры.

– Ты иди вон к той грядке и убирай сорняки! – скомандовала Екатерина Ивановна моей дочке.

Тут муж вступился за Регину.

– Мама, ей всего девять лет! – сказал он. – Какие еще сорняки? Там жара такая, что взрослому станет плохо.

– Просто так на даче сидеть нельзя! – бросила свекровь и отправилась проверять парник.

Я сразу сказала Регине, что ничего она тут делать не обязана: нас пригласили отдыхать. Какую-то посильную работу мы будем выполнять, но горбатиться на грядках – увольте. Мне еще за шилопопым сыном надо следить.

– Почему девочка опять на качелях? – недовольным тоном произнесла Екатерина Ивановна, когда после обеда дочка вышла в тенечек поиграть. – Вон сколько дел на даче, а она прохлаждается.

– Мою дочь зовут Регина! – напомнила я свекрови. – Мы с ней пропололи грядку с редиской утром.

На самом деле, большую часть работы сделала я. Дочке просто показывала, что можно вырывать из земли, а что нужно оставить. Для нее это было скорее развлечение, а не работа. Регина продержалась минут двадцать на прополке сорняков, потом ушла играть с братом.

– Ну-ну! – произнесла Екатерина Ивановна и ушла с недовольным выражением лица.

Искала в спальне запасную одежду для сына, когда услышала голос свекрови, которая обращалась к Регине.

– Ты сюда зачем вообще приехала? Сейчас же шуруй к бочке и набери лейку. Надо огурцы полить! – голос звучал как армейский приказ.

Не выдержала и вылетела из домика. Регина стояла перед Екатериной Ивановной с глазами, полными слез. Наверно, та ей еще что-то успела наговорить, пока я не появилась.

– Вы чего пристали к моей дочери? – спросила я свекровь.

Регину попросила уйти в дом – не люблю выяснять отношения в присутствии детей.

Маму мужа, что называется, понесло. Она высказала мне всё. И на дачу она позвала меня с детьми не просто так – ей нужны были помощники. Регина как раз подросла для такой работы.

– Я в огороде с самого раннего детства - и ничего. Не переломилась! – хвасталась Екатерина Ивановна. – Мой сын сжалился над тобой и записал на себя девочку: будь благодарна! Пусть твоя дочка теперь поработает на благо семьи, которая так милостиво ее приняла.

– Регина – ребенок, а не бесплатная помощница на даче! – ответила я свекрови. – И вы не имеете права ее обижать, шпынять и запугивать.

С трудом сдерживала себя, пока искала мужа. Он мучился с забором и даже не сразу понял, что случилось.

– Мы уезжаем! Я тут не останусь, – сказала я Грише и отправилась собирать вещи.

Лучше в городе посидим, чем на даче, где меня терпят из вежливости, а из моей дочери хотят сделать огородную рабыню.