Соседские дети чуть не помешали нашему ремонту дачи

Мы с Димой давно хотели привести дачу в порядок. Не просто подкрасить забор, а сделать по-настоящему: переложить крыльцо, выровнять стены, поставить новую террасу. В этом году наконец-то решились. Накопили, заказали материалы, привезли кирпичи — хорошие, облицовочные, не дешёвые, каждый на счету. Дима даже список составил: сколько на цоколь, сколько на арку, сколько про запас.

Первые дни всё шло как по маслу. А потом начались эти мальчишки.

Их было двое: лет семи и девяти, братья. Каждый день, стоило нам только отойти хоть на пять минут, они появлялись у забора, перелезали через низенькую секцию и начинали… играть в войнушку прямо на наших кирпичах. Сначала просто бегали, потом стали кидать друг в друга куски раствора, а потом — разбивать кирпичи.

Я первый раз увидела это и не поверила глазам. Лежат аккуратные стопки, а рядом — осколки, пыль, один кирпич расколот пополам, будто его специально швырнули о бетон.

— Дима! — крикнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Посмотри!

Он подошёл, посмотрел, сжал губы.

— Эй, ребята! Это стройматериал! Нельзя тут играть! — громко заявил он.

Мальчишки замерли на секунду.

— А мы ничего! Мы просто…, — фыркнул один из них.

— Просто разбили кирпич, — спокойно сказал Дима. — Это все деньги. Уйдите, пожалуйста, на свою сторону.

Они переглянулись, прыснули и убежали. На следующий день всё повторилось. Только теперь они будто нарочно ждали, когда мы уйдем к машине за досками, и сразу лезли через забор.

Я пошла к их родителям. Дом у них был через два участка, я видела, как мама иногда развешивала бельё, а папа чинил велосипед. Женщина оказалась приветливой, но, когда я рассказала про кирпичи, она только махнула рукой.

— Да они же дети! Ну, поиграют и уйдут. Не переживайте так, — заявила соседка.

— Но они их разбивают! — настаивала я. — Мы не можем каждый раз покупать новые.

— Ну, скажите им ещё раз, — улыбнулась она. — Они послушают.

Но они не слушали. На третий день старший мальчишка даже показал мне язык, когда я крикнула, чтобы они ушли.

На следующий день мы специально не стали прятать кирпичи. Разложили всё как есть, а сами отошли к дальнему углу участка, будто работаем там. И стали ждать.

Через полчаса мальчишки появились. Перелезли, начали бегать, потом старший взял кирпич и швырнул его в кучу — будто в мишень. Кирпич ударился, раскололся. Второй подхватил другой и тоже бросил.

Тут Дима резко вышел из-за угла.

— Стоп! Хватит! — закричал он.

Мальчишки подпрыгнули, замерли. Старший сжал кулаки, будто готовился убежать.

— Вы что делаете?! — голос у Димы был не злой, а усталый. — Это не игрушки. Это стройка. Вы портите чужое!

В этот момент к забору подошла их мама. Она стояла и смотрела, как мальчишки жмутся друг к другу, как на земле валяются осколки. Лицо у неё стало серьёзным.

— Так, — сказала она, и голос у неё звучал совсем не так, как в прошлый раз. — Что тут происходит?

— Они каждый день сюда лезут, — сказал Дима, уже тише. — И разбивают кирпичи. Мы просили уйти. Не уходят.

Мама посмотрела на сыновей, потом на осколки, потом снова на них.

— Вы это делали? — спросила она.

— Ну… мы просто играли…, — старший опустил глаза.

— «Просто играли» — это когда в мяч, — резко сказала она. — А не когда ломают чужое. Вы понимаете, сколько это стоит? Сколько труда?

Мальчишки молчали, опустив головы.

— Извинитесь, — приказала она. — Сейчас же.

Ребята извинились, их мама кивнула, лицо у неё было виноватым.

— Я не думала, что они так… Я думала, просто бегают, а вы преувеличиваете. Простите. Я с ними поговорю. И, если хотите, я могу… ну, как-то компенсировать, — предложила она.

— Не надо компенсации, — сказала я, и это было правдой. — Просто пусть не лезут. Нам этого хватит.

С того дня мальчишки к нашему забору не подходили. Иногда я видела, как они играют на своей стороне — в футбол, в прятки, но к стройке — ни ногой.