- Ты все еще скучаешь по бывшему? - строго спросил жених моей дочери, разглядывая неровные картофельные ряды

Мы с моим мужем Алексеем обзавелись дачей, когда были еще молоды. Мы исследовали много способов современного земледелия, покупали экспериментальные семена и с радостью пробовали разные технологии посадки.

Как модницы, что охотятся за новой сумочкой из модной коллекции, я также охотилась за новыми семенами, удобрениями и препаратами от вредителей. Муж поддерживал меня во всех начинаниях и привозил из разных городов, где бывал по роду службы, “подарки”. 

Это могли быть неизвестные мне семена, всякие там усилители роста и прочие мелочи, приятные сердцу огородника-любителя.

Увы, Алексея уже нет. А наши дети уже взрослые. Надо сказать, ни сын ни дочь не унаследовали нашей любви к земле, но ребята они хорошие, помогают мне по мере сил.

Дочь Варвара, надо сказать, в прошлом году изъявила желание пожить летом на даче. Ее сократили на работе, и она долгое время жила на пособие. Вот она и сказала, что готова помогать мне на даче.

Приехали мы с ней ранней весной, стали порядок наводить на участке. Зашла я в сарай и расплакалась. Ведь здесь лежал инструмент, нетронутый со времен моего Леши. Дочь стала меня утешать, но остановить поток моих слез она была не в силе.

- Давай, моя хорошая, - кивнула я и шмыгнула носом. Эх, раскисла я что-то…

Вечером мы с Варварой стали вспоминать Алексея. И я рассказала дочери, как каждую весну, сажая редис, укладывала семечки так, чтобы получилось имя “Леша”. Редис всходил, и когда Алексей поднимался на крышу, видел свое имя.

- Это так мило, - со слезами на глазах произнесла дочь, - вы очень любили друг друга.

- Да, действительно, очень, - улыбнулась я сквозь слезы.

Мы в тот вечер очень хорошо поговорили. Как-то с разговора обо мне и Алексее мы перешли к самой Варваре. И она призналась, что к своему Ренату тоже питает самые нежные чувства.

- Я уверена, это взаимно, - кивнула я, - он так смотрит на тебя, что сразу понятно. Это любовь.

- Ренат, кстати, сказал, что может чем-то помочь нам на даче, - сказала Варвара, - он сам деревенский, землю любит.

Дочь обрадовалась, и вскоре Ренат стал частым гостем на нашей даче. Дом у нас большой, спальных мест хватает, кухня большая, баня роскошная еще со времен Алексея. Муж здесь ко всему руку приложил, оборудовал дачу так, чтобы нам жилось удобно.

Ренат, как оказалось, большой молодец. Он много помогал мне - и землю копал, и удобрения рассыпал. А еще забор поправил, крыльцо починил, чердак разобрал - очень уж много там всего накопилось.

Чердак, надо сказать, ему вообще нравился. Он частенько выходил там на выступ (типа балкона, вроде как, капитанским мостиком такое называется), и смотрел оттуда вниз. Заметив это, моя дочь кое-что сделала.

Я же рассказывала ей, как высаживала редис “узором”, чтобы потом сверху Алексей мог свое имя разобрать в виде посадок. Вот она и сделала то же самое. 

Я поручила Варваре посадку картофеля - вот в виде имени своего возлюбленного она и сделала “узор”. Для меня это тоже было сюрпризом. Я бы ни за что не позволила ей так неэкономно расходовать драгоценное место на огороде. Одно дело редис и что-то мелкое, а тут картофель.

Она вышла на новую работу, и ее отношения с Ренатом дали трещину. Ребята много ссорились, и в конце концов, разошлись. Мне было жалко эту пару, я-то видела как Ренат относился к моей дочери. Да и мне помощником хорошим был.

К концу лета у Варвары начался новый роман. Дело молодое, я осуждать не стала. Да и Ваня неплохим парнем оказался. К огородным делам не тянулся, но если нужно привезти-увезти, в этом он никогда не отказывал ни Варваре, ни мне.

Ваня никогда не оставался на даче с ночевкой. Возможно, потому что и Варвара, устроившись на новую работу, окунулась в дела с головой. Не было у нее ни единой свободной минутки, даже по субботам в офис выходила. А в воскресенье ей, конечно же, хотелось отдохнуть.

- Дочка, да ты приезжай на дачу просто отоспаться и воздухом подышать, - сказала я как-то Варе, - ягодку поешь, в баньке попаришься.

- Вот и приезжайте компанией - ответила я, - и шашлыки организуем, и спать всех уложим.

- А как уложим-то? - удивилась дочь. - Нам с Ваней есть место, а ребятам?

- Так на чердаке-то уже разобрано, - ответила я, - вы с Ваней можете там ночевать. А ребят здесь по комнатам расселим.

Варя подумала и согласилась. Как оказалось, друзья тоже были рады провести время на нашей даче.

Все было замечательно - и баня, и шашлыки. Я с удовольствием провела время с молодежью и еще раз убедилась, что Ванька отличный парень. Дочь шепнула мне, что он сделал ей предложение, так что пора и о свадьбе думать.

Лишь глубокой ночью мы разошлись по кроватям. А утром гляжу, молодые волком друг на друга глядят - поссорились вроде как. 

Спросила я у дочки, что у них случилось, а она плечами пожимает. Мол, с утра Ваня такой вышел на капитанский мостик, а как вернулся, сразу обида на лице.

- Ты все еще скучаешь по бывшему? - строго спросил жених моей дочери, разглядывая неровные картофельные ряды.

- Глупости, - возмутилась Варя, - чего ты вообще решил вспомнить о нем?

- Его же Ренат зовут? - спросил, нахмурившись Иван.

- Да, но какая разница, как его зовут? - воскликнула моя дочь, теряя терпение.

- Пойдем-ка со мной, - сказал Ваня и последовал на чердак. 

Молодые стали подниматься наверх, и тут меня осенило. Я давно ломала голову, почему таким странным “узором” выросла картошка. Ну не могло быть столько бракованного посевного материала. Просто снизу не видно “надпись”, а с капитанского мостика на чердаке Ваня все увидел!

Ох, и смех, и грех, конечно. Пришлось долго и нудно объяснять Ивану, что Ренат уже давно в прошлом. И его имя на огороде не будет увековечено. Вот скоро картошку выкопаем, и не будет никакого Рената.

- А сейчас нельзя выкопать? - буркнул Иван.

- Можно, если любишь молодую картошку, - ответила я.

- Люблю, - ответил Ваня.

- Ну так иди, зятек, копай, - весело сказала я.

Пошли Варька с Ванькой на огород, да тот самый участок выкопали. Отварили мы молодой картошки да с лучком, укропом и маслицем от души поели. И дочкин жених успокоился, ведь больше никаких упоминаний о бывшем на даче не осталось.