– Я ж по-соседски хотел помочь, а ты сразу в штыки это восприняла! – сосед перекрасил мой забор без спроса

Старенькая нива медленно, но верно преодолевала колеи, образовавшиеся после дождя. А ведь всего пару лет назад дорогу отсыпали гравием. И снова грязь!

Четыреста два, четыреста четыре, четыреста шесть… Номера участков привычно мелькали. Вот и мой, четыреста восьмой, хотя внешне вообще не похож. Вышла из машины, не веря своим глазам. Мой забор из аккуратного штакетника оказался перекрыт коричневой краской. Еще и оттенок такой, как в старых подъездах или казенных помещениях.

Лицевая сторона, четыре пролета вместе с калиткой и воротами – все теперь в коричневом оттенке. Я даже рейки потрогала пальцами, поверхность была еще слегка липкой, а запах намекал, что покраска прошла недавно.

Пока загнала Ниву на участок, пока отворила домик для проветривания, прошло полчаса. Но я все равно не успокоилась. Коричневый… самый странный и ужасный цвет, по моему мнению.

– Ну как тебе обновления, Катюша? – вывел меня из оцепенения голос соседа. – Я целых два дня на покраску твоего забора потратил!

– Николай Борисович, это что вообще такое? – мой голос звучал спокойно, хотя внутри бушевал ураган.

Сосед по даче хохотнул и поделился интересной информацией. Он, видите ли, красоту решил в нашем переулке навести. Из десяти участков четыре стояли с коричневыми заборами. Поэтому участь остальных была решена – все закатать в практичный оттенок!

– Единый стиль, Катенька, это же здорово! Да еще и цвет немаркий! – расхваливал Николай Борисович свою задумку.

– А мой был нежно-голубым, я специально колер подбирала! – с нажимом произнесла я в ответ.

Сосед только рукой махнул. Он же красоту навел, от души старался.

Ничего ему не ответила, просто развернулась и поспешила в дом. Не потому что, струсила или не хотела вступать в конфликт. Просто боялась разораться от бессилия и злобы.

А ведь забор я своими руками красила, мне сын помогал только с высокими столбами.

Николай Борисович мне еще на момент покупки дачи казался излишне инициативным. Бывший военный с громоподобным голосом, любивший порядок и дисциплину. На пенсии он откровенно скучал, вот и придумывал себе разнообразные занятия. Участок его походил на картинку: строгие линии, аккуратные грядки, подстриженные кустики и деревья. Просто идеал!

Зато моё пребывание на даче постепенно превращалось в одно расстройство. Николай Борисович словно задался целью причинять мне добро любой ценой. Все началось лет пять назад, когда он без спроса обкорнал сирень около моей калитки. Я тогда впервые возмутилась самоуправством.

– Ну дык, смотри, как ветви разрослись. Скоро бы калитку не смогла открыть! – ответил сосед.

Кустик едва пережил столь варварскую обрезку – половина веток исчезла, а красоты не прибавилось. Николай Борисович же начал уверять, что весной все зацветет пуще прежнего.

Потом еще был случай со старым вишневым кустом. В один день я обнаружила свежую ямку вместо него. Это заботливый сосед ручонки свои снова выпустил на волю.

– На вишне твоей клещ поселился, не хотел, чтобы и мои кустарники заразились! – объяснил сосед свой поступок.

Мы потом целое лето не разговаривали! Только с женой Николая Борисовича я изредка перебрасывалась парой фраз. Бедная женщина, как она его столько лет терпит! На место вишни я посадила смородину – растение только в прошлом году начало давать хороший урожай.

И теперь вот забор коричневый!

Сама во всем виновата! Столько лет молчала и не хотела портить отношения с соседом по даче. Дурацкое качество, скажу я вам. Надо было голосить как банши и полицию вызывать на каждый случай самоуправства.

Решение пришло само собой! Позвонила в строительный магазин, где работала подружка. Попросила ее заколеровать краску по моему старому заказу. Да, тот самый нежно-голубой цвет. Хочу вернуть своему забору первозданный вид. От коричневого у меня изжога начинается и давление скачет.

Хотела нанять людей для покраски забора, но никого толкового не нашла. Значит буду собственными ручками это делать! Но Николай Борисович все равно поплатится.

Через три дня привезли банки с краской, я сразу приступила к делу. Как раз закончила с одной секцией, когда в поле видимости появился Николай Борисович. Он как статуя замер со шлангом в руках, поливая грядки.

– Катенька, ты чего творишь? – сразу бросил он свои дела и прискакал к моей калитке. – Я ж по-соседски хотел помочь, а ты сразу в штыки это восприняла! Краска, между прочим, импортная. Две тысячи за банку отдал!

– Я не просила! – последовал мой лаконичный ответ.

Сосед недоуменно глядел, как я орудую валиком. На его лице было искреннее недоумение.

– Катюша, ну у нас же единый стиль, теперь твой участок выбивается! – лепетал Николай Борисович. – А коричневый он же практичный и немаркий.

– А я хочу голубой! – пыталась отвязаться от соседа, но он не желал уходить. – Вам нравится коричневый – можете хоть усы им покрасить, а мою собственность не трогайте!

Сосед поджал губы и отправился снова поливать грядки. Я же смогла закончить работу только к вечеру. Зато результат меня удовлетворил. Больше никакого коричневого оттенка. Повезло, что голубая краска оказалась плотной – потребовалось всего два слоя, чтобы освежить цвет.

Но и нести расходы в одиночку мне не улыбалось. Специально сохранила чек за новую краску и колеровку. Девять тысяч!

– Ты с меня реально будешь требовать эти деньги? – соседа застала врасплох, когда он подметал дорожку перед домом. – Выкинула мой труд в помойку, теперь еще и счет выставляешь! Это неуважение, Катя!

– Давайте начистоту, Николай Борисович! Я вас ни о чем не просила, мой забор меня полностью устраивал, – ответила соседу. – Или компенсируете, или я вызываю участкового!

Да, мой настрой был боевым! Сосед молча ушел, что-то бубня себе под нос.

Зато потом ко мне в гости пожаловала его жена. Сухонькая женщина аккуратно вручила деньги, ровно девять тысяч, и извинилась.

– Ну вот такой он у меня неугомонный! – сетовала соседка, не зная, куда деть руки. – Сейчас сидит в кресле и даже в огород не хочет выходить. Обиделся на тебя.

А я себя виноватой не считаю. Сосед сам пришел на мою территорию и навел порядок. Теперь никакой молчаливой вежливости! Я буду защищать свою собственность.