Землю нужно использовать рационально: лучше посадить картошку, - заявил муж сестры и выкорчевал молодые кусты смородины, которые я посадила в прошлом году

Мы с Мариной - сестры по отцу. Эта деталь и предопределила формат наших отношений на всю жизнь. Мы то становились закадычными подругами, то вдруг пускались в соперничество по любому поводу. 

Помню, Маринка похвасталась в детстве куклой, которую купил ей отец. Она тогда стала для меня врагом номер один, и целый год я дулась на нее, считая, что папа любит мою сестру больше. А когда мы стали старше, я получила от отца дубленку - стильную, коротенькую, очень теплую. Я пришла в ней к Маринке на день рождения, и настроение у нее было испорчено на целый вечер. 

Хуже всего то, что наши матери, сами не осознавая этого, подливали масла в огонь. Каждая “тянула одеяло” на свою сторону и шептала колкости про другую семью. Вроде как и не конкурировали они между собой, а настраивали нас с сестрой друг против друга. В результате наша связь то крепла, вопреки родительским интригам, то рушилась из-за какой-то ерунды.

Мы были уже обе замужем, когда унаследовали дачу от нашей общей бабушки по отцу. И я, и Маринка часто гостили у бабули в детстве. 

Этот клочок земли уже тогда был для нас чем-то вроде демилитаризованной зоны. Здесь не работали правила наших домашних кланов. Мы были тут просто сестрами, а не дочками своих мам. 

В детстве нас обеих отправляли к бабуле на лето, а вот когда мы стали старше, Марина перестала наведываться сюда. Она старшая, и ее раньше стали интересовать мальчики, дискотеки по выходным и посиделки с друзьями. А я продолжала ездить к бабушке и охотно помогала ей с огородом.

Бабуля оставила завещание, указав в нем двух наследниц - меня и сестру. Это показалось мне не очень справедливым. Все-таки Марину дача вообще не интересовала. Надо сказать, что из-за личных проблем я и сама не наведывалась туда последние два года.

Бабушка всегда говорила, что земля не терпит пренебрежения. Вот так и получилось, что за время отсутствия людей участок стал выглядеть заброшенным, неухоженным. Бурьян вымахал выше пояса, старые смородиновые кусты срослись в непролазную чащу, а грядки превратились в неровные кочки.

Целый год мне пришлось приводить дачу в прежнее состояние. Мой муж выдирал гнилые пни, ровнял землю, а я высаживала молодые кусты, засеивала грядки. 

Сколько денег мы потратили на восстановление участка! Мы закупили подкормки, завозили перегной, привели в порядок ограду. Иногда у меня просто руки опускались: ведь, несмотря на проделанную работу, участок по-прежнему выглядел так, будто у него нет хозяина. 

И все-таки к концу прошлого дачного сезона мне удалось привести дачу в божеский вид. Я знала, что в этом году мне будет уже легче. Но почему-то именно теперь сюда решила нагрянуть моя сестра. Она даже не спросила разрешения, просто предупредила письменным сообщением: “Привет, приедем в субботу с мужем и детьми”.

Я тогда стояла у грядки, прорывала морковные ряды, и когда телефон пиликнул, то подумала, что это муж с моей карты купил шланги. Но нет, это была Марина. Почему-то я очень разозлилась в тот момент, но решила не нагнетать ситуацию.

Это семейство заявилось на нашу дачу шумной оравой. Дети визжали, муж Марины тащил баулы и громко матерился на то, какой дорогой нынче бензин. Сестра же оглядывала участок с видом покупателя недвижимости, который сомневается - брать или не брать.

Сначала все было неплохо. Они вели себя как незваные гости, что само по себе было не очень приятно, но терпимо. Я даже в какой-то момент подумала, что не буду возражать против периодических наездов сестры и племянников. В гости, конечно.

Мы пили чай, смеялись, вспоминая детство. А потом даже поплакали, заговорив о бабуле. Неприятное чувство я словила, когда Сергей, муж Марины, приблизился к смородиновым кустам, которые я пестовала весь прошлый год, и без единого слова принялся их выкорчевывать.

Я сначала глазам своим не поверила. А потом подумала, что Серега свихнулся.

- Здесь лучше картошку посадить, - заявил он в ответ на мои возражения, - места полно, а картошки мало. У нас семьи, овощи всегда нужны.

Я глядела, как лопата вгрызается в землю около молодых побегов, и внутри у меня все сжималось. Я так была возмущена, что меня будто парализовало. Господи, как же долго я возилась с этими кустами - подбирала сорта, высаживала, укутывала на зиму, поливала. И теперь какой-то чужой человек вдруг решает, что им здесь не место.

- Так, Серега, ну-ка остановись, - воскликнула, наконец, я, когда ко мне вернулся дар речи, - не ты их сажал, не тебе и решать, что здесь будет расти.

- А что такого? - с удивлением спросил Сергей. - Площадь ограничена, нужно использовать ее рационально. Вот когда тебе кушать хочется, ты разве из ягоды пюре делаешь? А суп - из смородины разве? Нет, из картошечки родимой.

В этот момент к нам подошла сестра. Она встала рядом с мужем и погладила его по плечу, шепнув, что он все делает правильно.

- Кать, ну правда, смородина старая. Все равно плодоносить не будет, - заявила она, - какой прок от нее?

- Послушай, во-первых, это молодые кусты, я только в прошлом году их посадила, - возмутилась я, - во-вторых, не вам решать, что и где здесь будет расти. 

- Как это не мне? - с вызовом спросила Марина. - Я, между прочим, тоже наследница дачи. Даже документ есть, показать?

- Не надо мне ничего показывать, - усмехнулась я, - просто, если уж ты решила воспользоваться своими правами, неплохо было бы вспомнить и об обязанностях. Когда земля заросла сорняком, забор покосился, а крыша протекала, не больно-то ты рвалась сюда.

Марина уперла руки в боки и сказала, что как собственница имеет право приезжать сюда в любое время. Хоть каждые выходные, хоть раз в два года.

- Но, приезжая раз в два года, ты должна все-таки считаться со мной - с человеком, который эту землю возделывает, вкладывается в нее, - ответила я, - если тебе нужно больше картошки, спроси у меня, и я скажу, где ее можно посадить.

- А почему я вообще должна у тебя что-то спрашивать? - воскликнула Марина.

В общем, ссорились мы громко, некрасиво и с обидными фразами. Марина все твердила, что, как совладелица, она имеет равные со мной права. А я кричала, что нельзя вот так приехать и перелопатить всё, не обращая внимания на то, что сделано мною.

Мужья пытались помирить нас, но у них не очень-то хорошо это выходило. Становилось даже хуже. Их “девочки, хватит ругаться” для нас звучало как попытка заткнуть нам рты.

К вечеру мы перестали общаться. Я снова пошла к морковной грядке, а Маринка с Серегой продолжили корчевать мои кусты. Ох, как мне было больно на это смотреть.

На следующий день Марина со своей семьей уехала. Мне бы вздохнуть с облегчением и заняться своими делами, но у меня просто руки опускались. Какой смысл что-то делать, если эта орава снова наведается и начнет портить всё то, что с такой любовью мною создано?

Но в следующий раз Марина приехала одна. Она сказала, что нам надо научиться слушать друг друга, и предложила перемирие. Мы рассмотрели несколько вариантов - от совместной работы над каждой грядкой до полного раздела участка. Но победила, как всегда, золотая середина.

Было решено не делить территорию общего пользования - дом, баню, качели, беседку. А вот огородную землю мы всё-таки поделили. Это получилось легко, без ссор и конфликтов. 

Мы с сестрой пожали друг другу руки и обнялись. Потом Маринка куда-то уехала. Через полчаса она вернулась с какими-то саженцами.

- В знак извинения я хочу посадить тебе несколько кустиков смородины, - смущенно улыбаясь, сказала она. - Это очень хороший сорт, ягоды очень крупные.

Я горячо поблагодарила сестру. Хотя те мои кусты уже никто не вернет, мир с родным человеком куда важнее.