Благодаря тому, что мой сын разрисовал лицо трудовику, я теперь встречаюсь с самой красивой учительницей в школе

Мой сын Вадим всегда отличался незаурядными способностями к рисованию и отменным чувством юмора. Последнее, впрочем, у него хоть и хорошее, но своеобразное. Если конкретнее, то шутки иногда бывают несколько… злыми, что ли. Вроде и вреда никому не причиняет, а жалобы периодически поступают.

Например, однажды нашей соседке в замочную скважину затолкал монетку и нарисовал вокруг нее копилку в виде свинки. Да, нельзя так делать, я понимаю. Но, блин, это действительно было смешно. «Пострадавшая» даже сама захихикала. Мне, правда, пришлось раскошелиться на новый замок, но во всем есть свои издержки.

Ну так вот, зная об особенностях Вадика, я не очень удивился, когда классная руководительница Марина Александровна пригласила меня на неприятный разговор. Позвонила посреди дня и попросила ближе к вечеру заехать. «Нахулиганил Вадим, нужно разобраться», - сказала она. По телефону, правда, никаких подробностей не сообщила.

Вадик тоже ничего конкретного не поведал. Я на него насел с расспросами, так он голову в плечи вжал, как большая двуногая черепаха, и выдал примерно следующее: «Там тебе все расскажут. И даже покажут, если еще не смыли». Я понял, что он где-то что-то в очередной раз нарисовал… Вопрос только в том, что именно и на какой поверхности.

Приехал в школу, зашел в кабинет к Марине Александровне. А там толпа в виде непосредственно ее самой, кстати, красотки редкой, завуча и трудовика. О, это особый персонаж! Василий Петрович отличается тем, что умудряется устранять запах водки непосредственно во время ее употребления. Говорят, именно благодаря этому так до сих пор и не был уволен.

Лицо у него, правда, было каким-то излишне красным. Непонятного оттенка – смесь яркого малинового со свекольным насыщенным. Я сперва даже решил, что Петрович опять с бодуна пожаловал, но нет. Это было кое-что другое.

Классная руководительница показала мне фотографию трудовика на смартфоне. Он там выглядел ну прям красавцем! С большими усами, наливным фингалом, серпом и молотом на лбу. Все бы ничего, но это было нарисовано твердой рукой моего сына. Я его почерк сразу узнал.

- Вот, посмотрите, - сказала Марина Александровна, поправив непослушный золотистый локон. - Это Вадим ваш исполнил. Прямо на уроке.

- Ха! Во молодец, - я осекся, сдержав смех. - Но как, простите, учитель это допустил? Вадик его оглушил что ли? Или опоил?

- Я задремал! - подал голос пострадавший. - Устал, понимаете ли. Вот.

- А рожа чего красная? - меня продрало на такое «ха-ха», что пришлось повысить голос, чтобы это скрыть.

Оказывается, Вадим, обнаружив, что трудовик заснул на своем стуле, упер у него из шкафчика какой-то особый химический карандаш. Такой зверский, что его не каждый растворитель берет. Им, собственно, и творил свое искусство под дружный хохот остальных ребят. Краснота же на морде появилась в процессе смывания.

С одной стороны, косяк сына налицо. Я даже отрицать не стал. Негоже на рожах учителей рисовать, если они дрыхнут. С другой стороны… А как получилось, что Василий Петрович заснул на уроке? 

Как бы в это время он должен заниматься совсем другим. Мало того, обязан обеспечивать безопасность учеников. Там, знаете ли, инструменты всякие… Пилы, скажем.

- Василий Петрович, а чего это вы на уроке спали? - спросил я, кинув многозначительный взгляд на Марину Александровну и завуча. - Сильно устали от трудов праведных?

- Так я это… Только с дачи приехал. Там не спал почти.

- Или пьяный был? А ну, признавайся быстро! Как Вадим сумел тебе на харе целую картину сварганить, а ты этого не заметил?!

- Действительно, - подала голос завуч. - Как-то странно.

Втроем насели на трудовика и добились-таки правды. Петрович сам признался, что принял для настроения перед уроком, да не рассчитал. Слишком сильно устал на даче, да и употребил многовато. Вот и заснул пьяным сном, чем мой сынишка и воспользовался.

В итоге трудовика попросили написать заявление по собственному желанию, а я воспользовался моментом и пригласил Марину Александровну на свидание. 

Ну так, безобидно – просто на ужин, который теперь перерастает во что-то большее. А что, я вдовец. Отец-одиночка. Имею право. Вадик, правда, не в восторге, но куда деваться. Любовь пальцем не раздавишь!