Мама приучила внучку высасывать конфликты из пальца

Моя мама так старательно искала, кто обижает её внучку в детском саду, что в конце концов нашла. Правда, обидчики каждый день оказывались новые, а некоторые вообще не подозревали, что натворили. Зато пятилетняя Тася быстро сообразила, как можно собрать вокруг себя всех взрослых и получить столько внимания, сколько захочется.

Мама у меня тревожная с самого моего детства. Если я задерживалась после школы на пятнадцать минут, она успевала напридумывать себе кучу ужасов и дважды пробежать по потолку. Когда я вышла замуж за Олега, мама ещё года два напоминала мне выключать утюг перед уходом. А после рождения Таси вообще превратилась в ходячую службу спасения.

Сначала меня это даже умиляло. Бабушка любит внучку, переживает, старается обо всём позаботиться. К тому же мама живёт недалеко, пару раз в неделю забирает Тасю из сада, часто приходит к нам вечером.

Но у неё появилась привычка, которая теперь выводит меня из себя.

Каждый вечер мама устраивает внучке настоящий допрос.

— Тебя сегодня никто не обижал? Воспитательница не ругала? Никто игрушку не отнимал?

И смотрит так внимательно, будто сейчас ребёнок расскажет страшную тайну.

Поначалу Тася отвечала, что всё хорошо. Мама облегчённо вздыхала, целовала её и шла ставить чайник.

А потом в группе появился мальчик Артём, который однажды толкнул Тасю возле шкафчиков.

Мама спросила про то, как прошёл день. Дочь рассказала об этом  происшествии бабушке. И тут началось!

Мама усадила её рядом, принялась выяснять, сильно ли толкнул, куда смотрела воспитательница, больно ли было, плакала ли Тася. Потом позвонила мне и потребовала немедленно разобраться. А потом весь вечер скакала вокруг "обиженной" внучки.

Я на следующий день поговорила с воспитательницей. Оказалось, дети столкнулись, когда бежали к двери. Артём извинился, никто даже не упал.

Мама всё равно осталась недовольна. По её мнению, воспитатели обязаны следить, чтобы дети вообще не сталкивались.

После этого Тася стала приносить жалобы почти ежедневно. Ещё бы - бабушка такую движуху организовывает!

То девочка не дала ей куклу. То мальчик сказал, что не будет с ней дружить. То воспитательница заставила убрать игрушки, хотя Тася ещё не закончила играть.

Бабушка каждый раз хваталась за сердце. В её голове мелькали картинки с этими "трагедиями".

Причём обычные новости её почти не интересовали. Тася могла рассказать, что они лепили снеговиков или учили песню. Мама кивала, а потом обязательно спрашивала, не случилось ли чего неприятного.

И дочка быстро поняла, какие рассказы бабушке нравятся больше.

Однажды Тася заявила, что воспитательница на неё кричала.

Я уже собралась выяснять, что произошло, но Олег предложил сначала нормально расспросить дочь.

Выяснилось, что воспитательница громко позвала детей с прогулки. Тася в это время строила снежную крепость и очень не хотела уходить. Воспитательница несколько раз громко звала её по имени. Тася решила, что на неё накричали.

Мама моим объяснениям не поверила. Сказала, что ребёнок просто боится признаться.

После очередной жалобы Олег не выдержал и попросил тёщу прекратить ежедневные расспросы.

— Вы же сами её настраиваете! Она уже специально ищет, кто её обидел.

— А потом все удивляются, почему дети ничего родителям не рассказывают, — возмутилась мама. — Лучше пусть говорит, чем молча терпит!

Я тогда промолчала. Вроде обе стороны по-своему правы. Не хотелось превращать обычный разговор о садике в семейную ссору.

Хотя Олег меня предупреждал, что добром это не закончится.

Особенно после случая с подружкой Миланой.

Тася пожаловалась бабушке, что девочки не пускали её играть в магазин. Мама уже собиралась звонить воспитательнице, но я решила сама спросить дочь.

Оказалось, девочки играли в продавцов, а Тася захотела быть директором магазина и раздавала всем указания. Когда остальные отказались слушаться, она обиделась и ушла.

Я объяснила, что другие дети тоже имеют право выбирать, во что играть. Тася надулась.

А бабушка потом тайком сказала ей, что настоящие подружки так не поступают.

Мне об этом сама дочь рассказала.

Я попросила маму не вмешиваться в детские отношения. Та обиделась и два дня нам не звонила.

Потом, конечно, помирились. Но расспросы продолжились.

А в прошлый четверг мама превзошла даже саму себя. Я сидела на работе, когда она позвонила. Голос у неё дрожал, мама чуть не плакала.

Оказалось, Тася рассказала ей, что воспитательница поставила её одну в угол и не разрешила обедать. Все дети ели, а она стояла и смотрела.

Представляете, что я почувствовала? Я же тоже тревожница, мы же с мамой родственницы всё-таки. 

У меня самой руки затряслись. Я сразу представила голодного ребёнка, которого наказали таким диким способом. Но я очень постаралась включить рациональность и выяснить, как всё было на самом деле.

Продышалась, набрала воспитательнице, чтобы узнать, что это за странные наказания у них практикуют.

Воспитательница сначала вообще не поняла, о каком наказании идёт речь. Потом вспомнила обед.

Тася поссорилась с Миланой из-за места за столом. Обиделась, отошла к шкафу и заявила, что есть не будет.

Воспитательница несколько минут сидела рядом, уговаривала вернуться. Потом девочка успокоилась, села и нормально пообедала.

Причём мне потом скинули почти полную картину произошедшего по записям с камер в группе.

Я приехала после работы и забрала Тасю от заламывающей руки бабушки. Я была на взводе, она тоже, поэтому разговаривать я не собиралась, просто забрала дочь и ушмыгнула. По дороге спросила, почему она сказала бабушке, что её оставили без обеда.

Дочь совершенно спокойно ответила, что сначала ей ведь действительно не давали кушать. Потому что она стояла возле шкафа, а остальные уже сидели за столом.

Я объяснила разницу. Тася послушала, а потом поинтересовалась, сердится ли бабушка на воспитательницу.

И тут я поняла, что ребёнка гораздо больше интересует бабушкина реакция, чем сам обед.

Конечно, мама не успокоилась и в тот же вечер оборвала мне телефон. Я решила, что пора это всё прекращать и у нас с мамой состоялся очень неприятный разговор.

Я рассказала, как всё было, и потребовала прекратить вытягивать из Таси жалобы.

Мама возмутилась. По её мнению, я слишком легко поверила чужим взрослым, а собственного ребёнка выставила вруньёй.

Пришлось напомнить, что это уже далеко не первый случай, когда дочка рассказывает только удобную для себя часть истории. К тому же мне показали записи с камеры, где всё было отлично видно. 

Мама, как это всегда и случалось, когда её прижимали к стенке неопровержимыми фактами, раскричалась, что она о внучке думает, что на жалобы ребёнка надо реагировать, а мне плевать на это всё. 

Я сказала, что пока мы с мужем сами будем забирать ребёнка из садика, а мама пусть попьёт пустырник и подлечит нервы. И отправила мамин номер в чёрный список, иначе покоя мне было не видать.

Олег потом ещё долго возмущался, что мне пришлось разбираться в несуществующей проблеме, а мама ещё и недовольна моей реакцией. А я больше всего злилась на себя.

Ведь раньше Тася спокойно рассказывала и хорошее, и плохое. А теперь любая ссора превращается в событие, которое нужно срочно донести бабушке. А бабушка уж устроит развлечение - и порасспрашивает, и будет вокруг обделённой сиротинушки козочкой скакать и жалеть. 

Мама пока в блоке, с внучкой пока не видится, до меня дозвониться не может, а я пытаюсь отучить дочку высасывать проблему из пальца и рассказывать обо всех событиях в садике, а не только о том, что могло бы вызвать интерес у бабушки. Так уже вторую неделю, успехи есть, но дочь до сих пор пытается придумать несуществующие конфликты и не понимает, куда делась привычная движуха. 

Ничего-ничего, мы обязательно с этим справимся. Главное, чтобы мама потом все мои усилия под откос не пустила. Но это будет уже совсем другая история.