Моя дочь покрасила волосы, а завуч заявила, что этим она развращает мальчиков

У моей дочки Леры в четырнадцать лет стали появляться седые волосы. Сначала мы не придали этому значения. Ну, бывает, генетика такая. У меня самой первая седина вылезла лет в двадцать пять, у её бабушки еще раньше.

Но одно дело, когда тебе двадцать пять, ты взрослый человек, и это всего пара серебристых волосков. И совсем другое, когда тебе четырнадцать, ты девочка с почти чёрными волосами, и седина видна так, будто кто-то нарочно высветлил прядки.

Лера сначала смеялась.

- Может, я вообще эльф и у меня магическая седина?

Но через несколько месяцев ей стало не до шуток. Седины становилось больше, и дочь начала по-настоящему комплексовать.

- Мам, они же видны, да? - спрашивала она по утрам, разглядывая себя в зеркале.

- Ну да, тебе легко говорить, - вздыхала она. - А меня в школе уже старухой называют.

Оказалось, какие-то мальчишки из её класса решили, что седина - это повод для насмешек. Особенно старались двое, Костя и Влад. Каждый день отпускали какие-то шуточки.

- Эй, Лерка, это у тебя дедовские гены прорезаются?

- Ужас! Давайте ей трость подарим, раз она старуха!

Лера делала вид, что ей всё равно, но я ведь всё видела.

- Мам, ну я же девочка, - сказала дочка однажды вечером. - Я хочу выглядеть нормально, а не это вот…

Я подумала и предложила:

- Давай запишу тебя в салон.

- На окрашивание?

- Ну да, но не полностью. Есть специальные техники, которые учитывают седину.

Дочери идея понравилась, и через пару дней мы пошли в хороший салон, где мастер сразу понял, что нам нужно. 

Лера сидела в кресле с таким важным видом, будто ее готовили к красной дорожке. Когда всё было готово, она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

- Вау!

Теперь волосы стали не просто чёрными с серебристыми прядями, а мягкими, с красивыми переливами. Чуть светлее, но выглядело очень натурально. Из салона дочка вышла с гордо поднятой головой. 

Нина Васильевна всегда была женщиной строгих взглядов. Она терпеть не могла «излишества» в одежде, макияже и внешнем виде учеников. В первый же день, когда женщина увидела Леру, произошел скандал. На следующий день меня вызвали в школу.

- У вашей дочери вызывающий вид! - заявила Нина Васильевна, когда я вошла в её кабинет.

- Простите? - удивленно моргнула я.

- Ее волосы! Это недопустимо! - распиналась завуч.

- Вы о чём? Это же не зелёный и не синий цвет.

- Но это неестественный оттенок!

- Очень даже естественный, - возразила я. - Это мягкое окрашивание под её природный цвет.

Я чуть не подавилась воздухом.

- Простите, что?!

- Развращение! Вы поощряете её вульгарность, а Лера, в свою очередь, развращает мальчиков!

- Вы серьёзно?!

Женщина посмотрела на меня с презрением. Я же вдохнула поглубже, чтобы не наговорить лишнего.

- Послушайте, у моей дочери ранняя седина. Она комплексовала, её дразнили. Я просто помогла Лере почувствовать себя увереннее.

- Она не должна чувствовать себя увереннее за счет вызывающей внешности!

Меня уже начинало трясти.

- Нина Васильевна, вы понимаете, что сейчас 21-й век?

- Тем более! Нужно следить за моралью молодежи!

- А мораль тут при чём?!

- Если мы сейчас разрешим девочкам окрашивать волосы, завтра они придут с татуировками и пирсингом!

- О, нет! - саркастично сказала я. - Это же не допустимо! Дети, которые учат алгебру и литературу, могут начать ухаживать за собой!

Завуч зашипела, как чайник.

- Если вы не исправите ситуацию, мы будем вынуждены принять меры.

- Какие? Отчислите Леру за мелирование?

- Мы можем пригласить комиссию по делам несовершеннолетних!

Я рассмеялась.

- Вы хотите привлечь комиссию за то, что моя дочь выглядит аккуратно и ухоженно? Валяйте. Посмотрим, что они вам скажут.

Нина Васильевна побледнела.

- Это последнее предупреждение!

- Отлично. А теперь я пойду, у меня работа.

Я вышла из кабинета, хлопнув дверью. 

Вечером я сказала дочери, что она у меня самая красивая. И чтобы она никому не позволяла убеждать себя в обратном.