Первая смена в лагере в качестве вожатого чуть не обернулась для меня великим позором

Эта история случилась со мной, когда я впервые поехал в летний лагерь в качестве вожатого. Будучи школьником, я ездил туда каждый год. Родители с удовольствием сплавляли меня за город, так характер у меня был сложный, в подростковом возрасте им приходилось со мной туго. Отправляя меня на все три смены, они получали возможность хоть немного выдохнуть.

Никогда не забуду свой последний лагерный год. Как же мне было грустно на последнем костре, ведь я понимал, что больше никогда в моей жизни не будет ни «свечки», ни ярмарки, ни весёлых сценок с вожатыми. Директор лагеря Елена Игоревна увидела тогда, что у меня глаза на мокром месте, приобняла и сказала, что будет рада, если я приеду в следующем году.

- Угу, - мрачно буркнул я, - мне так-то восемнадцать будет. Не смогу я больше приезжать к вам.

- Так это же отлично, что восемнадцать! – воскликнула Елена Игоревна. – Значит, можешь быть вожатым. Я тебя с удовольствием возьму, парень ты опытный, вон, сколько смен отбыл. Наверное, чаще тебя никто из ребят не ездил.

- Вожатым? – ахнул я, широко распахнув глаза. Надо же, а я ведь и не думал о такой возможности!

- Конечно, - кивнула Елена Игоревна, - так что не прощаемся, Санек! Жду тебя в следующем году.

Так вышло, что я плохо сдал экзамены и не поступил в институт. Было понятно, что мне предстоит армия, но в осенний призыв я почему-то не попал. А потом и весенний прошел мимо меня.

Сразу скажу, что спустя год, я все-таки отправился на службу. Но до этого времени отработал несколько смен в родном лагере. Воспоминания о них самые теплые, но самую первую смену я точно не забуду никогда.

Меня определили в отряд к ребятам среднего возраста. Когда в автобус к «моим» ребятишкам попыталась проникнуть высокая девушка, я довольно резко сказал ей, что ей здесь делать нечего.

- Вы меня не хотите пускать в автобус? – с ухмылкой спросила незнакомка.

- Да, посторонним сюда нельзя, - ответил я, будучи уверенным, что к кому-то из ребят хочет пробраться старшая сестра. А, может быть, и вовсе какая-то чужая девица.

- Нет уж, пустите, - нагло потребовала хамка. Она была ещё и выше меня ростом, поэтому ее претензии выглядели угрожающе.

- А вот не пущу, брысь отсюда, - заявил я.

Честно говоря, мне не свойственно грубить незнакомым людям. И уж тем более, я не собирался свой первый рабочий день начинать с хамства. Но я тогда очень волновался, пересчитывая детей и проверяя у них документы.

Ребята пересаживались и путали меня. Кто-то вместо свидетельства о рождении, медицинской справки и путевки, протягивал мне СНИЛС и даже свидетельство о регистрации брака родителей. Работа с детьми – дело серьезное, и пускать посторонних в автобус я точно не имел права.

Вообще-то независимо от возраста и отряда, любой ребенок мог разместиться в любом из автобусов. Все равно вся процессия направлялась в один и тот же лагерь. Но так получилось, что в моем автобусе сидели ребята только из моего отряда, поэтому у меня как-то из головы вылетело, что к нам подсесть мог кто-то и постарше.

В общем, о том, что наглая незнакомка выше меня ростом, была одной из «пионерок», я и подумать не мог. Она была младше меня всего на год, и это была ее последняя смена. Только я об этом не знал.

По приезде в лагерь я увидел ее в первом отряде, и сразу все понял. Девчонка недобро ухмыльнулась, будто задумала что-то недоброе. Будь она в моем отряде, я мог бы и напрячься. А поскольку у меня были ребятишки лет десяти, мне не грозила «месть» от нее.

Звали ее то ли Алина, то ли Ангелина – я как-то особо не вникал. В какой-то момент мне показалось, что она отзывается на оба имени. Это было странно, ведь Ангелина и Алина – совершенно разные имена. Но тогда я все списал на странность долговязой хамки.

Кстати, ее было слишком много. Редко кого я встречал из первого отряда так часто, как ее. А еще Алина (ну или Ангелина) часто меняла одежду и прически. Прямо в один день могла сменить красное платье на синее, а джинсы на юбку.

Настроение в отношении меня у Алины тоже часто менялось. То она проходила мимо, будто не замечая меня. В другой раз закатывала глаза и дерзко фыркала. Странная девчонка, что с нее взять – подумал я и решил не обращать на нее внимание.

Однажды Алина прошла мимо меня и ехидно расхохоталась. Она даже не позволила мне проигнорировать ее.

- От горшка два вершка, а что-то из себя строишь, - хмыкнула она, явно желая задеть меня за живое.

Мне захотелось ответить ей что-то обидное, но я, как всегда, не сразу нашелся. Хамка уже успела куда-то убежать, пока я придумывал, что ей ответить. Но ничего, мы с ней встретились минут через десять в коридоре. И тут уж я отыгрался по полной.

- Слышишь ты, верзила, - произнес я, - ростом-то вымахала, а в голове пусто.

- Что? – ахнула Алина, очень правдоподобно удивившись.

- Ты мне глазками-то не хлопай, долговязая, - воскликнул я, - рот лучше закрытым держи, раз ничего умного сказать не можешь.

Сначала я обрадовался замешательству Алины, а потом мне даже немножко стало стыдно. Все-таки я отношусь к педагогическому составу лагеря. А она, Алинка, как ни крути ребенок, хотя немногим младше меня.

Мне ее реакция показалась странной, ведь не прошло и получаса с того момента, как она дерзко задиралась и явно напрашивалась на грубый ответ. Впрочем, у меня не было времени разбираться с этой странной девицей. Я только порадовался, что мои подопечные – маленькие дети, а не обнаглевшие подростки.

А вечером я получил записку. Мне сразу стало понятно, кто автор данного послания. Текст ее был таков:

«В ночь на пятницу тринадцатое, ровно в двенадцать часов, тринадцать минут, приходи на старую площадку около хозблока. Тебя ждет месть».

Далее следовала приписка, что если я трус, то могу и не приходить. Но тогда моя мстительница расскажет об этом всему лагерю.

Я, конечно, не боялся. Ну, что мне может сделать девчонка, даже если она выше меня ростом? И решил встретиться с ней наедине, чтобы по-хорошему поговорить и положить конец нашей глупой вражде.

Я даже подумал, что готов извиниться перед Алиной, особенно за нашу первую встречу. Все-таки она имела право ехать в том автобусе. Вот только мои планы кардинально поменялись.

 В назначенное время я вышел из главного корпуса и последовал к хозблоку. Там в каком-то странном одеянии белого цвета стояла Алина. Лицо ее было бледным-бледным, а на губах была черная помада.

- На колени! – загробным голосом проговорила эта сумасшедшая. – Только тогда я прощу тебя за все твои прегрешения.

- Алин, ты совсем с головой не дружишь? – усмехнулся я, хотя, надо признать, от ее зловещего вида, особенно ночью, мне стало не по себе.

- На колееееениииии, - повторила она.

- Эх ты, а я-то думал, мы поговорим с тобой по-человечески и помиримся, - фыркнул я, - но вижу, не доросла ты до нормального общения.

Махнул я рукой, повернулся и пошёл прочь от Алины, которая тем же загробным голосом захохотала мне вслед. Признаюсь, от ее зловещего смеха мне стало не по себе. Но самое ужасное, что каким-то образом она тут же вышла из-за другого угла! И что больше всего удивило меня – выглядела Алина чуть иначе.

На ней было точно такое же одеяние, как и минуту назад, но чёрного цвета. А губы накрашены не черной, а ярко-красной помадой.

- На коленииииии, - протянула моя сумасшедшая мстительница, - на коленииииии.

- Алинка, хорош уже, - нахмурился я, от души надеясь, что мой голос не дрожит.

Я снова повернулся и пошел в обратную сторону. Но там, о, ужас, снова была она! Только опять в белом одеянии и с чёрной помадой на губах.

Я метался из одной стороны в другую, реально испугавшись. И каждый раз каким-то образом Алина возникала передо мной, но в разном обличии.

В какой-то момент я не выдержал ужаса и заорал. А потом, к своему стыду, реально плюхнулся на колени. И тогда Алина рассмеялась, но уже по-девчоночьи, безо всякого завывания. Но то, что было дальше, удивило меня до глубины души.

Рядом с Алиной возникла…еще одна Алина. И она тоже смеялась.

- Санек, неужели, ты не знал, что мы  близнецы? – воскликнула одна из Алин.

- Нет, - прошептал я в благоговейном ужасе.

- Я Алина, - с улыбкой произнесла та, что с черными губами.

- А я Ангелина, - сказала другая.

И только в тот момент до меня стал доходить смысл происходящего. Понял я все и про неразбериху с именами и про разную одежду в течение дня. А еще понял, что настоящий конфликт у меня был именно с Алиной. А вот Ангелине я нагрубил тогда в коридоре совсем незаслуженно.

- Вставай, Санёк, - весело сказала одна из девчонок и протянула мне руку.

Мне, конечно, было жутко неловко перед девчатами. Это ж позор – вот так орать от страха, когда напугать меня решили две близняшки-озорницы. Но после «страшной мести» они были так дружелюбны и доброжелательны, что неловкость быстро прошла.

Надо сказать, после того эпизода мы очень подружились. Алина с Ангелиной спрашивали меня, как устроиться в лагерь вожатыми, и я с удовольствием их консультировал.

Забегая вперед, скажу, что мне довелось работать с девчатами на одном отряде, но значительно позже, уже после службы. А в армию, кстати, они меня провожали, вместе, с другими моими друзьями. И письма, между прочим, писали.