С помощью ножниц, ниток и швейной машинки портниха лишила меня триумфа на выпускном вечере

В этом году моя племянница заканчивает одиннадцатый класс. Гляжу на суету с ЕГЭ, выпускным платьем и альбомом на память, и вспоминаю, как двадцать лет назад сама закончила школу. Я была типичной тургеневской девушкой, таких как я, называли «ботаничками». И была у меня мечта на выпускном поразить одноклассников и учителей, представ перед всеми в новом, дерзком образе.

Я долго думала о том, какое хочу платье, и, наконец, нашла ту самую картинку. Я вырезала ее из старого журнала мод еще в феврале. Там была изображена девушка с идеальной прямой спиной. Она стояла на фоне закрытого окна в таком восхитительном платье, о котором я могла только мечтать.

Открытые плечи, тонкая талия, уходящая в облако пышной юбки – вот так выглядела модель на фото. И я решила, что буду выглядеть именно так. Ох, сколько же нервов я вытрепала своей матери, заставляя ее искать мне материю нужного оттенка.

- Нет, мам, это ярко-розовый, - недовольно сказала я, увидев ткань, которую купила мама, - я буду в нем, как фломастер.

- Дочка, я тебя не понимаю, - пожала плечами родительница, - а какой розовый тебе нужен-то?

- Вот такой, слегка припыленный, - ответила я, тыча пальцем в картинку, - сухая роза его еще называют.

В конце концов, мы нашли ткань правильного оттенка. Я приложила ее к лицу – цвет шел мне просто бесподобно. Я уже представляла, как мои одноклассники будут разглядывать меня и удивляться, что вот такая принцесса училась с ними десять лет, а они этого и не знали.

На первом этаже нашего дома располагалось небольшое ателье. Обычно сюда носили одежду на реставрацию – укоротить юбку, подшить штаны, вставить молнию. Как я поняла позже, заказы на пошив вечернего платья были для местных портних редкостью. Но там работала тетя Света, мамина давняя знакомая, уж не знаю, с каких времен.

Она посмотрела на мою картинку, кивнула, хотя и немного удивилась. Еще тетя Света усомнилась в том, удачный ли я выбрала оттенок платья.

- Может быть, стоило черное или серенькое выбрать, - сказала она, нахмурившись.

- Нет, только такой, - уверенно заявила я, - пепельная роза. Вы «Поющие в терновнике» читали когда-нибудь?

- Нет, - покачала головой тетя Света, - только фильм смотрела.

- В фильме не то, - пожала я плечами, - а вот в романе хорошо описан тот самый правильный цвет. Он называется «пепел розы». Мэгги на свою первую вечеринку надела именно такое платье.

- Но то Мэгги, а то ты, - усмехнулась тетя Света, чем вызвала мое раздражение.

Если бы не мама, я бы, наверное, выхватила из рук ее знакомой мою прелестную ткань и отказалась заказывать платье в этом ателье. Портниху ведь можно было найти даже по объявлению! Но мама вмешалась.

- Пусть идет в таком платье, в каком захочет, - примиряюще сказала она, - сшей ей, Света, как она просит. Пепел розы, так пепел розы. А то она мне уже все нервы вытрепала своим выпускным.

Тетя Света, по-моему, немного обиделась, но это было даже лучше. Ведь она, наконец, замолчала. Мерки с меня она снимала в абсолютной тишине, лишь изредка зачем-то колола булавкой.

Сантиметр шуршал по моим плечам, по талии и бедрам. Тетя Света что-то записывала в потрепанную тетрадку, кивала своим мыслям и изредка поглядывала на меня поверх толстых очков.

- Хорошо, - произнесла она, наконец, - приходите через неделю на примерку.

Эти дни я жила, как в тумане. Я пересмотрела все фильмы с моей любимой Одри Хепберн, научилась делать высокий пучок и даже купила туфли. Это великолепие из обувного магазина в центре города было цвета слоновой кости. Мама попыталась склонить меня к практичным черным лодочкам, но я заявила, что к моей пепельной розе подойдет только слоновая кость!

И вот мы пришли на примерку. Мама, казалось, нервничала даже больше меня.

- Леся, под ноги смотри! – сделала мне замечание родительница.

А я не могла смотреть под ноги, потому что постоянно закрывала глаза. Только так я могла представить мое прекрасное платье.

Тетя Света встретила нас очень довольная собой. Она выглядела как кролик, который собирается показать нам, как в шляпе появится кролик. Удивить, в общем, хотела.

 А чему мне было, собственно, удивляться? Я прекрасно знала, каким будет мое платье.

Тетя Света потребовала, чтобы я снова закрыла глаза. Моей матери было велено то же самое. Мы послушно зажмурились. Портниха надела на меня что-то прохладное, застегнула сзади крючки, поправила плечи, затем по-свойски хлопнула пониже спины.

- Открывайте, девчонки, глазки! – воскликнула она.

Я сделала шаг к зеркалу, открыла глаза… и чуть не упала. От ужаса и разочарования у меня отвисла челюсть.

В зеркале стояла не я, и уж точно не такая я, как мне представлялось. Там была какая-то гувернантка из девятнадцатого века.

Платье получилось не просто скромным, а вопиюще строгим. Здесь не имелось даже намека на пышную юбку, о которой я мечтала. Открытые плечи? Да как бы не так.

Зато у платья был воротник – огромный, кружевной. Судя по всему, тетя Света этой деталью особенно гордилась. Она любовно поправила его на моей шее, хотя по мне, уж лучше бы она меня задушила прямо  этим воротником.

Широкий корсетный пояс сжимал мою талию. Все, что я хотела показать и открыть, было закрыто – ключицы, линия плеч, изящная шея.

Я открыла рот, но не могла произнести ни слова. Зато я слышала, как за моей спиной ахнула мама.

- Свет, ты что такое сделала-то? – тихо прошептала она.

- Да погляди, как здорово-то! – воскликнула тетя Света. – Леська твоя, самая настоящая тургеневская девушка. Разве можно такое чудо в открытое непотребство рядить? Это ж бесстыдное платье, для разбитных девиц!

- Свет, она хотела именно такое платье, как на картинке, - покачала головой мама, явно очень расстроенная.

- Ну не знаю, времени перешивать уже нет, - недовольно ответила тетя Света, - старалась, старалась, а никакой благодарности.

Мама с надеждой поглядела на меня. Судя по всему, платье ей в принципе понравилось, просто она понимала, что я хотела совсем другой наряд. А вот с тетей Светой ссориться ей вовсе не хотелось.

Я всегда была покладистым ребенком и не доставляла родителям хлопот. Один раз я настояла на своем и попросила себе платье мечты. В этом наряде я должна была поразить одноклассников и единственный день в жизни побыть звездой. Но тетя Света с помощью ниток и ножниц лишила меня этой мечты.

- Знаешь, Лесь, если добавить ниточку жемчуга, надеть сережки, те самые, что мне от бабушки достались, то будет очень даже славно, - умоляюще произнесла мать, - а хочешь, я тебе еще сумочку куплю?

- Не надо мне ничего, - сквозь зубы процедила я.

Мы заплатили, забрали платье и вышли на улицу. Я молчала, а мама после нескольких попыток меня разговорить, тоже замолчала.

Что и говорить, платье было славным. Вот только кроме цвета, в нем не было ничего от моей мечты. Как и раньше, я не стала возражать маме. Зачем ее расстраивать, если ничего уже нельзя сделать?

Выпускной прошел гладко, и я даже услышала множество комплиментов в свой адрес. Но поразить одноклассников дерзким принципиально новым образом мне не удалось. Как и раньше, меня называли «типичной тургеневской барышней».

Мое выпускное платье так и лежит где-то у мамы на антресолях. И теперь, слушая, как племянница спорит с моей сестрой (своей матерью) по поводу праздничной юбки, я горой стою за нее. И надеюсь, хотя бы у этой девочки будет выпускной ее мечты.